Инициатором поездки в трущобы был Папочка. А вот Мамочка, наоборот, очень сопротивлялась. Она считала, что Малышке нечего делать в этих ужасных местах. Да еще в разгар эпидемии! Это была очень разумная точка зрения, но Папочка считал иначе. Он говорил, что девочке надо узнать все и об этой стороне жизни. Кроме того, он считал, что это научит Малышку осторожнее общаться с людьми и не прикасаться к ним, если она не уверена, не больны ли они. Папочка клялся, что будут соблюдены все меры предосторожности, что риск заражения будет сведен к минимуму; кроме того, он тонко намекнул, что не понимает, как Мамочка, такая умная и чуткая женщина, такая добрая христианка, может гнушаться людьми, попавшими, да еще и не по своей воле, в беду, вместо того, чтобы отправиться с ними и отнести что-нибудь из лекарств или еды, что там требуется этим несчастным. Мамочка повздыхала и согласилась.

На самом деле, от чумы египетской помогало – да и то, не излечивало, а лишь притормаживало процесс -- лишь одно средство – спирт во всех его проявлениях и сочетаниях. В основном, конечно, зараженные – ведь это в большинстве своем были бомжи, опустившиеся на самое дно жизни, -- принимали его вовнутрь. Для них настала райская жизнь, -- власти охотно выдавали им спирт, причем качественный медицинский, чтобы те сами хоронили своих покойников и не выходили без нужды за пределы своей резервации. Правда, многие опасались, что постоянная халява и безделье приведут к бунту. Что зараженные решат, что одним умирать скучно, и выйдут на улицы, касаясь и трогая всех подряд. Заразиться можно было только через прикосновение, зато надежно и сразу. Но, слава Богу, ничего такого не происходило, люди тихо умирали, в резервацию ссылали все новых и новых, те спивались и тоже умирали. Все было под контролем.

-- Простите, у вас выпить не найдется? – к семье подошла уродливая спившаяся женщина в грязной зеленой кофте и растянутых горчичного цвета штанах. Космы ее были редки и немыты, лицо в пятнах, зубов очень не хватало, шея начала осыпаться черными струпьями и чешуйками – симптомы заключительного периода чумы египетской. Папочка был сейчас слишком занят, чтобы ответить, -- он беседовал с начальником резервации, ведь ему предстояло написать статью о ней и всех несчастных, что доживали свои дни в такой обстановке. Поэтому разговаривать пришлось Мамочке.
-- К сожалению, мы уже все раздали, -- она расстегнула сумочку, улыбаясь вполне искренней, невымученной улыбкой, -- но я могу дать вам денег.
-- Большое спасибо, -- женщина очень деликатно, стараясь не касаться Мамочкиных рук, несмотря на то, что та была в перчатках, взяла деньги. – Тут есть неподалеку магазин, мы купим, да.
Вокруг них бегал какой-то дедок, тоже щербатый и спитый, в черном засаленном картузе, ватнике. Он бормотал что-то, очень старался донести это до сознания слушателей, не понимая, что неинтересен никому.
-- Олик! – заорала женщина в зеленом другой, с виду более опрятной и ухоженной, насколько это было возможно в таких условиях. – Олик, сбегай в магазин!
Зачем – не уточнялось, все было и так понятно, тут в магазин бегали только за одним.
Та лениво подошла, взяла деньги и почесала по указанному адресу.
-- А я т-тут постою, -- прислонилась женщина к стенке грязного домика. – Народ у нас спокойный, только чтоб вас еще попрошайки не доставали…
-- Благодарю, -- ответила Мамочка, все еще улыбаясь. Папочка и начальник резервации скрылись в одном из домиков-общежитий, а Малышка стояла и глазами, в которых было поровну испуга и любопытства, осматривала все вокруг. Вот одна тетенька бьет другую. Вот дяденька пьет что-то из пластиковой бутылки, наверное, что-то вкусное, раз он так жадно это глотает… Вот бы попробовать! Но Малышка знала, что просить самой что-то у чужих, -- нехорошо, очень нехорошо. Ой, а что с ним? Закашлялся, упал… Ему плохо, может, он подавился? Родители объяснили Малышке, куда они отправляются, но ей казалось, что места, где свирепствует эпидемия, выглядят совсем иначе – грязные узкие улицы, стоны отовсюду, умирающие в муках люди, темное небо… А здесь все было совсем обыденным. Вот, даже дети катаются на велосипедах. А она, Малышка, знает эти велосипеды! Неделю назад они с Мамочкой и Мамочкина подруга отправились в игрушечный магазин, чтобы их купить на деньги, «собранные по подписке». А ей купили большую красивую куклу. Интересно, а эти дети тоже больны? Вот бы с ними поговорить…
Она отошла от Мамочки на пару метров, и дети заметили ее. Они подъехали к ней, и начали кружиться вокруг, словно две акулы в толще вод морских, переговариваясь между собой на языке, который Малышка не совсем понимала. Но что-то подсказывало ей, что это НЕ ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ слова. Но все равно, она могла бы подружиться с этими детьми и приносить им еду, одежду и игрушки, как Мамочка и ее подруги. Делать добро.
-- Гэть, засранцы мелкие! – хрипло каркнула женщина в зеленой кофте. Дети, хохоча, укатили, девочка, обернувшись, показала Малышке, такой красивой и аккуратной в своем голубом платьице, язык. – Им тоже спирт дают, а сколько тем соплякам надо… Вот и ездиют… Нахрен им купили эти велосипедики, чтоб они себе бошки посносили…
Мамочка персиково покраснела. Она не думала, что кому-то может не понравиться то, что умирающим детям купили игрушки, чтобы хоть как-то скрасить их жизнь. Но, может, дамы из благотворительных комитетов и правда не знают об истинных нуждах этих людей? Мамочка уже собиралась расспросить поподробнее, а что же нужно этим людям, как вернулась посланная в магазин женщина. Она купила на Мамочкины деньги сразу три бутылки спирта, одну женщина в зеленой кофте сразу же выхватила и… принялась поливать свое изуродованное горло, из которого хлынула на землю красноватая отвратительная жидкость. Малышка испуганно отскочила, но Мамочка сочувственно улыбалась даже тогда, когда пара капель попала на ее длинную юбку. Однако спирт, видимо, помог, жидкость течь прекратила и женщина, довольная, выпила остаток, после чего в ее глазах появился какой-то нехороший огонек.
-- Возьмите, -- протянула вторая женщина Мамочке бутылку. – Тут у нас много попрошаек, она вам еще пригодится.
Что интересно, себя они попрошайками, видимо, не считали. Мамочка поблагодарила ее, отметив про себя, что, видимо, женщина это попала в резервацию не так давно и что в прошлой жизни она, наверное, была очень интеллигентной женщиной. Она расстегнула сумку и попыталась положить бутылку внутрь, но ей мешали перчатки. Она сняла одну из них…
…и женщина в зеленой кофте схватила ее за руку, бормоча безумно: «А вот давайте я вам помогу, давайте я помогу!» Мамочка вскрикнула и отдернула руку, но было уже поздно. Малышка не сразу поняла, что случилось, но поняла, что с Мамочкой случилось что-то Плохое. Она накинулась на эту женщину и повалила ее, та и сама нетвердо стояла на ногах, поэтому упала, неуклюже и ударившись головой о стену. Малышка своими слабыми маленькими пальчиками начала ее душить, касаясь этой мерзкой расползающейся шеи, но, когда ее подхватил на руки прибежавший Папочка, оказалось, что женщина уже умерла от удара…

Дневник Мамочки:
5 апреля.
Диагноз подтвердился. Ну почему, почему мы взяли с собой Малышку? Я же чувствовала, что не надо было этого делать, только я во всем виновата. Нельзя винить эту женщину. Она ведь так несчастна…
6 мая.
Диагноз подтвердился. Как отрадно создавать, что люди от тебя не отвернулись. Правда, нам пришлось перестать наносить визиты, когда выяснилось, что после нас одна семья сожгла мебель, на которой мы сидели, а ведь они так небогаты.
7 июня.
Жить нам осталось около месяца, но мы по-прежнему радуемся жизни. Ходим гулять в основном вечером, ведь признаки болезни слишком очевидны. Любуемся закатами… Хвала Господу, что он создал этот мир. И так не хочется его покидать.

Дневник Малышки:
5 апреля.
Диагноз подтвердился. Ну и что? Зато я отомстила за Мамочку.