(пародия на И. Уэлша)

Я проснулся. У меня трещала башка.

 

ВЕСЬ МИР – ЭТО ОДНА ТРЕЩАЩАЯ БАШКА.



Я плохо помнил, что случилось вчера. Хотелось блевать.

Кое-как я встал. Оказалось, что спал я в джинсах, они были залиты какой-то дрянью, и мой член свешивался из расстегнутой ширинки заячьим ухом.



ВЕСЬ МИР – ЭТО ЧЛЕН, ТОРЧАЩИЙ ИЗ ШИРИНКИ.



Я смог добраться до унитаза. Надо же! Алекс Сван, один из самых модных писателей этого злоебучего городишки, Нью-Йорка, может гордиться тем, что смог самостоятельно добраться до унитаза, чтобы сблевать туда, а не на свою постель. Впрочем, на постель ему тоже приходилось блевать. И на свою, и на чужую, сотни чужих, тысячи чужих… Блевать завтраком, ужином, первоклассным виски и дешевым вином. Я много где и чем блевал. Мне будет, что вспомнить перед смертью.



Унитаз был засорен. Кто-то из шлюх на вчерашней вечеринке кинул туда свой тампон, и теперь он плавал, как кровавый обрубок пениса, безразличный ко всему.



МИР ТОЖЕ БЕЗРАЗЛИЧЕН КО ВСЕМУ.



Но, был унитаз засорен, или нет, мне хотелось блевать. Я наклонился над очком и со стоном изверг из себя остатки вчерашнего веселья. Никогда я еще не блевал с таким удовольствием. Говорят, если блюешь слишком сильно, то у тебя внутри может порваться слизистая оболочка, но мне насрать. Я хочу блевать, и я буду это делать.



Хахаха, я знаю немало ребят, которые были бы просто счастливы сделать несколько эксклюзивных снимков со знаменитым Алексом Сваном, склонившимся над засорившимся унитазом и активно блюющим. Несчастные ублюдки. Они еще не понимают, что самое лучшее, что они могут сделать со своими дорогими камерами и наборами профессиональной оптики, прямо таки предназначенными для того, чтобы ловить ЗНАМЕНИТЫХ людей в те прекрасные моменты, когда они ебутся или… э-эй, а почему бы и нет? – блюют, -- так это засунуть их в свои тощие задницы, сделать снимок-другой и потом ПОНЯТЬ, что они только что засняли суть жизни в чистом виде.



ПОВТОРЯЕМ ПРОЙДЕННОЕ: МИР – ЭТО СНИМОК ЖОПЫ ИЗНУТРИ.



Возможно, фотография со мной, блюющим, попала бы на обложку самого модного журнала. А почему бы и нет? Я же все-таки национальный герой, так его разэдак.



Моя блевотина достигла почти краев унитаза, и мой организм решил сделать передышку. Аллилуйя. Я поднялся и, держась руками за стены, оставляя на них какой-то странный коричневый отпечаток, побрел на кухню. В холодильнике должно было оставаться пиво. Должно. Должно.



ВОТ ЗАБАВНО: ИНОГДА ВЕСЬ МИР – ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ БАНКА ПИВА, НА КОТОРУЮ РАССЧИТЫВАЕШЬ.



Пиво в холодильнике действительно было, и это значило, что Алексу Свану еще отпущен какой-то срок. Я откупорил банку, пролив немного себе на джинсы, и начал жадно глотать, тупо рассматривая обстановку и не менее тупо пытаясь восстановить вчерашнее.



На микроволновке лежали огромного размера голубые трусы. Но и без этого я знал, что Марта вчера была у меня. Это толстая баба с огромным бюстом и не менее огромной жопой. Глупая и добрая, как корова. Считает себя покровительницей молодых поэтов и художников, поэтому вы можете увидеть ее на любой вечеринке, где собирается так называемая богема нашего общества (в основном это накуренные патлатые недоумки, считающие себя ОСОБЕННЫМИ… ага, такими же особенными, как гамбургеры в «Макдоналдсе». Даже мои яйца и то больше отличаются друг от друга: одно, по крайней мере, правое, второе левое… либо уродливые бабы, которым приходится делать вид, что они обожают искусство, иначе их никто не выебет). Марта тоже дает всем, но, по крайней мере, не пытается притворяться Сапфо или этой русской некрофилкой, Цветаевой нашего времени. Иной раз ее бьют, по мягким добрым грудям, по мягкому доброму лицу. Но это мало кого смущает, даже саму Марту.



Кстати, я вчера ебал ее или нет?



МИР – ЭТО ОДИН БОЛЬШОЙ ВОПРОС: ЕБАЛ ТЫ ВЧЕРА КОГО-ТО ИЛИ НЕТ?



Нет, все-таки нет. С каждым глотком пива мой мозг начинал работать чуть активнее, и я вспомнил, что мой друг Фредди привел вчера свою новую знакомую. Она учится в каком-то колледже, пытается быть художницей. Но она не была похожа на остальных. По-настоящему красивая, умная, ухоженная… И где только Фредди ее выкопал? А главное – как она согласилась пойти с ним?



Фредди не идиот, что бы о нем не говорили. На свежего человека он может произвести такое впечатление, но я-то знаю его уже не первый год. Да, у него, как и у всех нас, есть свои загоны, которые кому-то могут показаться странными… но в этом отношении Фредди, как и Марта, честен – он их не скрывает. А ведь часто мы общаемся с каким-нибудь человеком, с интересом слушаем его рассуждения о политике и обществе, он зарабатывает столько-то тысяч долларов в год, хочет отдать детей в модный колледж и считается вполне уважаемой личностью… пока его не находят в собственной спальне, в белье своей жены и с искусственным членом, торчащим из задницы. Сердечный приступ в момент оргазма и все такое.



МИР – ЭТО МЕСТО, ГДЕ СМЕРТЬ МОЖЕТ РАССКАЗАТЬ О ЧЕЛОВЕКЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВСЯ ЕГО ЖИЗНЬ.



Сколько я знаю Фредди, он ничего не запихивал себе в задницу, а если и одевал женские трусики, то лишь по пьяни. Он страдает легкой формой клептомании и любит разглядывать сбитых на дороге кошек и носит исключительно порванные в промежности джинсы… но этим. Пожалуй, и ограничивается его безумие. Кто скажет, что такого человека надо изолировать из этого гребаного общества, пусть первый бросит в меня камень.

Но и не такой уж он… как бы это сказать… благопристойный человек, чтобы такая цыпочка, как Алла, могла со свободной душой пойти с ним в незнакомое место. «Колыбель разврата» -- так называют мой дом приятели. Похоже на название блек-метал-группы, правда? Когда-то я сильно увлекался всем этим, цепи, косухи, но потом увлечение прошло, остались только длинные волосы. Ума не приложу, почему девкам у парней нравятся длинные волосы и маленькие задницы? Я обладаю и тем и другим, и… что ж. раз моя задница, хоть и не приносит девушкам, с которыми я трахаюсь, никакой пользы, но заводит их, то пусть будет так.



МИР – ЭТО ЗАДНИЦА. НЕВАЖНО, КАКОГО РАЗМЕРА.



Алла – то ли русская, то ли полячка. При знакомстве она назвала мне свою фамилию, которую я даже трезвым не запомнил бы. А я был изрядно пьян. Но запомнил, что у нее были очень узкие и теплые ладони. Любой мужик сразу представляет себе такую ладонь на своем удаве. Я не исключение.



Я старался показать себя гостеприимным хозяином. Я даже переставил ящик с пивом с кресла на пол, чтобы она могла сесть. Это высший знак уважения к женщине в нашем кругу. Но мне показалось этого мало. Захотелось… сочинить для нее стихи или песню, чтобы, стоя перед ней на коленях, прочитать их… а потом уже тащить ее в спальню. Однако она моего порыва, кажется, не оценила. А ведь Фредди мог ее предупредить, что любая девушка, пришедшая в этот дом, может оказаться у хозяина в постели. Не обязательно окажется, но может.



Ох уж этот темперамент русских женщин… Если бы она еще чуть-чуть поработала ногтями, я бы мог сегодня не бриться.



МИР – ЭТО КРАСИВАЯ РУССКАЯ ШЛЮХА, КОТОРАЯ НЕ ДАЕТ.



В желудке угрожающе забурчало. Я тут же вспомнил о засорившемся унитазе. Хотя, с другой стороны, срать было особо нечем. Мой желудок ничего не видел уже дня три – а именно столько, по моим подсчетам, длилась наша скромная вечеринка. Зато я много пил, а это тоже калории.



В холодильнике обнаружился чей-то лифчик, который я, по обыкновению, выкинул в форточку (иногда предметы нижнего белья повисали на ветвях близрастущего дерева. Соседи возмущаются, но мне насрать) и пакет овсяных хлопьев. Ни то, ни другое меня насытить не могло, но хлопья – это лучше, чем ничего.



МИР – ЭТО МЕСТО, ГДЕ ПАКЕТ ОВСЯНЫХ ХЛОПЬЕВ ЛУЧШЕ, ЧЕМ НИЧЕГО.



Но только лишь первая ложка хлопьев достигла дна моего желудка, как тот взбунтовался. Я очень надеялся, что успею добежать до пусть загаженного, но сортира.



Не успел.



ВОТ ХОХМА: МИР – ЭТО МЕСТО, ГДЕ МОДНЫЙ ПИСАТЕЛЬ МОЖЕТ НАЛОЖИТЬ СЕБЕ В ШТАНЫ, СЛОВНО ПРОСТОЙ СМЕРТНЫЙ.



Уже потом, переодеваясь в новые, еще не разу не бывшие на теле, джинсы, я подумал: а ведь это утро – прекрасный сюжет для рассказа. Он выйдет в модном журнале и нескольких сборников. Будет переведен на многие языки мира. Молодежь и толстые критики, страдающие геморроем, сойдутся во мнении, что я вождь контркультуры. Я заработаю еще денег. Не так много, как может показаться, но достаточно, чтобы пить виски и производить впечатление на девушек. Мне будет чем блевать… и откуда потом черпать вдохновение.



ВЕДЬ МИР – ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ РАССКАЗ, ВЫЧЕРПАННЫЙ ИЗ ЧЬЕЙ-ТО БЛЕВОТИНЫ.