М.

Какое холодное слово – ненависть! Холодное, цвета грязного льда и такое же на вкус и на ощупь. Я выхожу из школы, подхожу к дороге. Далеко в сквер уходит канал с серыми берегами снега. По каналу бредет черная фигура с дорожного знака. То ли балансирует на грязном льду, то ли танцует балет, сложный, изящный. Вскидывает обрубки рук над головой, изящно садится на шпагат. Я спрошу у людей рядом:
- Вы любите грязный лед? Вы будете ненавидеть?
И будет ответ:
- Ненавидим… Ненавидим… Ненавидим…
Я спрошу у своей страны:
- Вы хотите грязного льда? Вы будете ненавидеть?
И будет ответ:
- Ненавидим… Ненавидим… Ненавидим…
Я спрошу у всего мира:
- Вы предпочитаете грязный лед? Вы будете ненавидеть?
И будет ответ:
- Ненавидим… Ненавидим… Ненавидим…
Холоден лед, холоден мир, холодны люди вокруг меня. И царит над всем этим, танцуя бесконечный балет, черная фигура с пути жизни, - ненависть.

***

Вот вы говорите – позитив. Дейл Карнеги говорит – позитив. И журнал «Максим» тоже говорит – позитив. А какой же может быть позитив, если я всех вас ненавижу? Ха-ха-ха, ну что глазки выпучили, не ждали? Думали, такое нельзя вслух сказать? Ан, можно, и очень просто. Не-на-ви-жу. Ублюдки. Сволочи. Идиоты.
Да, я и сам-то нехорош. Наверное, я болен. Наверное, это неправильно? Я, когда гуляю по улицам, всматриваюсь в лица прохожих, - наверное, они хорошие. Добрые. А я патологическое создание. Но нет-нет, да и померещится в глазах злобная искорка, желтоватый гной ненависти, ноздри красные, раздутые, как вывороченные… вроде как и не одинок я.

Хотя нет, в сущности, я одинок. Как волк в ледяной пустыне. Уууу! Вокруг одни улыбающиеся рожи. Такие, знаете ли, радостные, сияющие. Мне тяжело их видеть. Мне неприятно их дружелюбие. Просто не верится в то, что люди, которые видят меня исключительно по производственной потребности, которым меня фактически навязали, действительно так расположены ко мне. А если нет, то к чему лицемерие? Я не люблю бывать в чатах. Стоит мне появиться в любом-любом-любом – как какая-нибудь редкозубая, жидковолосая, остролоктая девица, которая напишет: «Привет! :) Как у тебя дела? :)» или тому подобную хуйню.
Я читал Аркадия Аверченко. Я могу набрать за пять минут добрую половину «Войны и мира», пальцы у меня холодные, с острыми ногтями, слегка скрюченные, но быстрые. Я напишу ей все, все, что ей совершенно неинтересно, о чем она спрашивает лишь чтобы рассказать потом о себе или просто – завязать новое знакомство. А я напишу подробно. О том, как каждое утро я встаю с проклятиями, потому что не выспался, мне холодно, моя тощая спина покрывается мурашками. Я пью горький, мерзкий кофе и курю невкусную сигарету, надеваю колючий свитер и джинсы, которые больно вжимаются в промежность, и выхожу на улицу. Я сажусь в грязненький автобус, где меня толкают уродливые люди. Я приезжаю на работу, с отвращением досиживаю до конца, вновь автобус, вновь дом, где я начинаю умирать со скуки. Иногда я напиваюсь, и тогда мне становится немного легче. Потому что во мне просыпается чувство, будто еще можно что-то исправить, можно стать хорошим. Да, во мне иногда просыпается такое желание, странно, правда? Иногда кажется, что я мог бы быть таким, как все, радоваться солнышку и зеленым листочкам, полюбить славную девушку, и она бы меня тоже полюбила, мы бы гуляли в весеннем саду, держась за руки и, как дети, пускали из пластмассовых баночек мыльные пузыри. Заниматься спортом или разводить комнатные цветы, стать нужным группе людей. Такое состояние, словно оргазм, держится несколько секунд, охватывая тело и душу тесными золотыми обручами радости, затем наступает резкое опустошение, и я вновь начинаю метаться и тосковать. Не понимаю, почему я так и не покончил с собой. «Чтобы сделать жизнь этих конформистов еще несчастнее»?
Но самое ужасное в том, что, если я напишу обо всем этом той девице, - а ник у нее будет пошлый и замысловатый, вроде как «Жизнь как чудо» или «Иветта», или «Девочка, живущая в сети», - то она ответит, сочувственно ответит, искренне ответит: «Вот ужас-то!!!!!!!!!!!!! Бедный, мне тебя так жалко… :((((((((((( Но жизнь много лучше, чем тебе кажется…правда…нужно только увидеть…что она на самом деле хороша…» Истеричные восклицательные знаки, трагичные многоточия, и гнусная пошлость в каждом символе. Я обругаю ее грязно, и модераторы тут же меня выкинут.

По пятницам я прихожу в одну и ту же компанию. Мне больше некуда идти. Я сижу, пью пиво и ненавижу их. По-моему, они рады – нет, правда, - рады меня видеть. Когда я в глаза говорю им гадости, они заливисто смеются. Думают, что это типа шутка такая, смайл, аха-ха-ха-ха. Я смотрю на женщин, которые кривляются и кокетничают, я знаю, что к концу вечера они напьются и превратятся в размякшие ромовые бабы, - глазурь течет, спиртное пропиткой сочится из дряблых утроб. Я смотрю на мужчин, которые проявляют мелкое гусарство по отношению к этим женщинам, и наверняка кто-то уволочет сегодня кого-то к себе домой. Боже, ну и скажи мне, как тут их не ненавидеть? Это такой мелкий, дешевый, низкий разврат, что черти в аду поленятся приписывать его к грехам. «Валяться в сале продавленной кровати, утопать в испарине порока, любоваться своим паденьем...» Жирные ляжки, двойные подбородки, лобки со спутанным волосьем, брюшки, отвисшие, как продавленные полосатые матрацы. Кому это доставит удовольствие? Что самое ужасное, я пользуюсь у этих женщин популярностью. Потому что считаюсь недосягаемым, а такое всегда притягивает. Один раз я оттолкнул пьяную женщину, которая лезла ко мне целоваться, она поскользнулась и упала в слякоть, и другой мужчина вступился за нее, и мы дрались, - пьяно и бессмысленно.
Ненавижу их.

А еще я ненавижу энтузиастов. Особенно если понимаю, что они делают что-то не ради выгоды, а потому, что им это действительно нравится. Нет, все относительно и это тоже какая-то выгода, но я имею в виду тайную, неявную. Я иду на работу через парк, я вижу, что кто-то бежит, в кедах, шортах и майке и думаю: «Дурак!» или «Дура!», в зависимости от пола бегущего. Я вижу детей, которые делают модели кораблей и пускают их на воду, и думаю: «Дураки!» Я видел, как мои однокурсники охотно учились и не искали возможности словчить, обмануть, потратить как можно меньше усилий, не сходить, не посетить, поймать халяву, - они добросовестно конспектировали, внимательно слушали, с интересом готовились, - и я думал, что они «Дураки!» и думаю так по сей день. И, когда кто-то предлагал мне, - «Пошли сходим на лекцию Виктора Ивановича, правда ведь интересно!», - я злобно смотрел на этого человека, и демонстративно разворачивался и уходил прочь.
Ненавижу кино и книги, которые не читал. Потому что любой может мне сказать: «Это как в той книге!» или «Это как в том фильме!», и я озлобляюсь, я делаю вид, что мне вообще все равно, я хочу высморкаться в рукав назло этим снобам.

У меня часто бьется сердце и всегда холодны руки. По ночам я вижу плохие сны. В них черная фигура Неизвестного, абстрактного такого пешехода спускается с дорожного знака и скользит ко мне. У него черное круглое лицо без глаз, ушей, рта, носа, руки и ноги круглые, но он может причинить мне вред. Я не знаю, может, это я сам. У меня ведь нет никаких особенностей, никаких интересов, кроме всепоглощающей ненависти.
Особенно я ненавижу детей. В них мне не нравится ВСЁ, от мелких пакостных рож до ущемления моих прав. Почему я должен уступать место, если в транспорт входит беременная корова? Почему я должен терпеть крики сопливого младенца над своими ушами? Почему я не должен курить, «здесь же дети!»?
Я мог бы задать этот вопрос той девице из чата, но она скажет, что я просто жесток. А это я и без нее знаю.

Из-за того, что я жесток, от меня ушла единственная, которую я любил. Я когда-то избил ее поклонника. Да он был больше меня в три раза! Да он к ней нагло клеился на моих глазах! А она уехала с ним на «Скорой», сказав на прощание: «Не понимаю, как можно быть таким… таким… прощай». И больше я ее не видел.

Может, я все-таки покончу с собой. На ее лестничной площадке перережу себе горло от уха до уха, пусть видит, до чего довела меня. Это ведь будет ее вина. Это ведь будет ее вина? И кровь нескоро сотрется с пористого бетона, и каждый раз, ступая по нему, она будет чувствовать, что идет по моей любви.

Я терпимо отношусь к людям поодиночке, но более двух разом – ненавижу. Я впитал в себя все отрицательные черты человечества. Я расист, нацист, садист, женоненавистник, гомофоб, вечный диссидент любой власти, темная сторона, Силы Зла в человеческом обличье. Я иду по городу и ненавижу вас всех, я желаю вам смерти, я могу пнуть вашу бабушку, я могу отравить вашего младенца.

А когда я умру, Господь даст мне пару пыльных, жестких, сизых от пыли крыльев и скажет, чтобы я летел от тех, кого всегда ненавидел. Но демоны заберут мою ненависть, и дадут взамен печаль. И я полечу над пустырями, заросшими репейником, вздымая грубый, колючий песок, и буду царапаться о шипастые ветки, об острые камни скал, буду стынуть над ледяным морем, и буду плакать о тех, от кого ушел навсегда.