Когда жизнь стала совсем невыносимой, Марта решила дать объявление на сайте знакомств, -- авось там ее и встретит судьба. Ну, не судьба, так более-менее состоятельный мужчина. Который позовет ее в ресторан и вкусно покормит, чего у нее не было почти со времен свадьбы. И пусть за это придется расплачиваться постелью - секса-то у нее тоже давно не было. В общем, хуже, чем обстояли дела, они вряд ли смогут стать. И вот, стеснительно попросив своего 17-летнего сына Мишу сделать ей в Интернете анкету, а мужа подруги - подправить в "Photoshop" несколько фотографий - чтобы было покрасивее и помоложе, и с замиранием сердца стала ждать. Желающие познакомиться появились сразу, только были они какие-то... странные. Вот как можно было понять, например, такую фразу: "Хочешь, я полижу твою киску?" Марта спросила у сына, но тот покраснел (что случалось с ним крайне редко) и сказал, что не знает. Тогда Марта спросила у подруги, та, гневно идя пятнами и багровея, объяснила. Посудачили о падении нравов, втайне сожалея.

Затем первая волна схлынула, стали письма приходить реже, и все они были от каких-то неудачников. Лысые такие, невостребованные, с мятыми кожаными мордами, смотреть жалко. И понятно было, что они только и могут позвать себе в гости, и сразу лапать будут, и вряд ли накормят хоть супом. А потом еще и домой за свой счет на маршрутке добираться.

Попадались и более потребные экземпляры. Но они почему-то сами очень вяло относились к идее встречи, особенно когда Марта присылала им свое фото. Скучно было.

И вот, когда Марта потеряла почти всякую надежду, да сын стал ворчать, что мать слишком много времени проводит за его компьютером (купленным, кстати, на Мартины же отпускные), она совсем уж решила завязать с этим... но тут пришла еще одна анкета. Мужчина на фото был в костюме, галстуке и с серьезным выражением лица. Явно паспортное фото, но ничего, не особо противное. Такой, по крайней мере, не будет ждать, что дама угостит его пивом с орешками. Они общались недели две, он был занятным собеседником, расспрашивал Марту про ее житие-бытие, хотя что интересного может быть в работе библиотекаря? И вот через эти две недели - вполне приличный срок, правда ведь? - он предложил Марте встретиться. Фотографии он уже видел, и заявил, что Марта "просто цветок". Оригинальный, конечно, комплимент, ну так и Марта не претендовала на звание "Мисс Вселенная". Конечно, она согласилась. Взяла у подруги кофточку, накрасилась, надушилась, посетовала, что нет приличных туфель, и пошла.

Он должен был ждать ее у памятника Пушкину. Но вот - Марта уже подходила, а его все не было видно. Вот будет позорище, если он не придет! Женщине сразу стало жалко и своих трудов, и очередных несбывшихся надежд. Но... ан, нет! Вот он, бежит, высокий, довольно спортивный и подтянутый для своих лет, в руке розу держит, белую, как она любит! Ишь ты, запомнил. Марта вдруг растерялась и засмущалась. Как делать, что себя вести? Это сколько ж она с мужчиной-то никуда не выбиралась? Да, пожалуй что с тех самых пор, как они развелись с Владимиром. А вдруг она ему не понравится? Ох, дура старая, сидела бы себе дома, а не по свиданиям бегала...

-- Добрый день! Вы Марта? Я вас сразу узнал! -- он протянул ей розу. -- В жизни вы еще красивее, чем на фото! Как вы, думаю, догадались, я Игорь!
-- Спасибо, Игорь... - только и выдавила она из себя, в то время как Игорь галантно поцеловал ей руку.

-- Я взял на себя смелость самому выбрать место, где мы могли бы уютно посидеть, если вы, конечно, не возражаете, -- улыбнулся мужчина, быстро и с любопытством оглядев ее и, очевидно, оставшись довольным этим зрелищем. -- Это небольшой ресторанчик неподалеку отсюда, там очень вкусно кормят, а посетителей не так много обычно. Не боитесь сесть в машину к незнакомому человеку?

Он обаятельно подмигнул и аккуратно взял Марту под локоток. В него действиях не было ничего непристойного, это было поведение человека, уверенного в себе, умеющего обращаться с женщинами. Марте начало нравиться все происходящее. Она даже смогла сесть в автомобиль (скромная, но очень солидная иномарка приятного синего цвета, а в производителях она отродясь не разбиралась), не порвав колготки и не зацепившись за что-нибудь юбкой.

Доехали быстро, как и говорил Игорь, ресторан находился неподалеку. Небольшое полуподвальное помещение было на вид действительно очень уютным. Заказывать пришлось Игорю, поскольку Марта очень волновалась, чтобы не показаться прожорливой, да и ей все дорого казалось, в кулинарии как-то дешевле. Он принял это как должное и сделал заказ для них обоих. Предложил выпить немного красного вина и перейти "на ты". Марта согласилась на все. Ей все больше нравился этот мужчина, из тех, кого называют "импозантными" в любимых ею женских журналах. Такой... интеллигентный, уверенный в себе, серьезный, ну, а что не красавец, так это для мужчины и вовсе последнее дело. В общем, она вовсе не прочь продолжить это знакомство. Только вот не женат ли он? Кольца нет, ну так и не смешите меня, Марта прожила на этом свете достаточно, чтобы знать, что отсутствие кольца НИКОГДА НИ О ЧЕМ не говорит. Наличие, впрочем, тоже. Не паспорт же просить, в самом деле. Интересно, а она ему понравилась? Или это знакомство на одну ночь? А он попытается к ней приставать? При мысли об этом приятно сжало живот. Ну и что, что она порядочная женщина. Хоть будет потом, что батюшке перед смертью рассказать. В общем, как бы оно не вышло, все хорошо, что встретились. Ох, Господи, что это он говорит?
-- ... Поэтому советские фильмы мне нравятся гораздо больше, чем все эти модные современные, -- закончил он. -- Марта, ваше... прошу прощения, твое вино. Ну, за знакомство!
Марта кокетливо улыбнулась. Выпила. И рухнула на пол.

Очнулась она в крайне неудобной позе и с раскалывающейся головой. Не открывая глаза, она почувствовала, что лежит, распятая и, кажется, совершенно голая на каком-то столе, руки-ноги то ли привязаны, то ли прикованы. "Ну, Игорь, ну, сволочь!" -- только и подумала она. -- "Напоил, заволок куда-то и надругался. Как будто бы я ему так не дала, извращенец хренов. Вот так вляпалась, дура. Ну и где я? И сколько приблизительно времени? Мишка там, наверное, с ума сходит... Хоть бы поужинать не забыл, а то как уткнется в свой компьютер, так ничего ему больше не надо..." Она попыталась приподнять голову. Да, это была явно не квартира...

Женщина лежала посреди огромного зала, отделанного, как ей показалось, мрамором. Возможно, это были всего лишь обои или роспись, но слишком уж сильным холодном тянуло от пола и стен. Ни дать, ни взять, Дворец Профсоюзов. Горели маленькими ровными огоньками сотни свечей, никакого другого освещения не было, поэтому больше ничего женщине разглядеть не удалось. Но она чувствовала, что находится в этом странном месте не одна. И даже очень не одна.

-- Эй, есть кто-нибудь? -- прохрипела она, сама удивившись такому изменению голоса. -- Ау!

И вдруг зашелестели, зашептали, словно ночной лес, зашумели вокруг голоса. Мужские голоса.

-- Богиня, богиня, она очнулась, богиня проснулась!
-- Мм? -- она повернула голову на этот шорох, но ничего толком не увидела. И тут к ней подошел... правильно, ни кто иной как Игорь. Только одет он был уже не в строгий костюм, а в какую-то рясу, кажется, атласную. Марта очень увлекалась шитьем, это помогало одеваться дешевле и разнообразней, так что могла определить материал даже в такой полутьме.
-- Приветствую тебя, богиня, -- низко поклонился он.
-- Ээ... Игорь, что это такое? -- возмущенно спросила женщина, пытаясь шевельнуть хотя бы однй рукой. -- Куда ты меня притащил?
-- Богиня, богиня говорит с нами! -- заволновались голоса.
Игорь еще раз поклонился.
-- Богиня... не смею боле называть тебя по имени... Наша секта мстителей Афродиты падает ниц пред тобой...

И действительно, сколько бы там ни было мужчин (а Марта почему-то была уверена, что женщин среди них не было), все пошлепались на пол, как спелые груши. "Ну, вот это даже похлеще, чем один извращенец! -- пронеслось в ее голове. -- Вот это уж вляпалась так вляпалась! Сходила на свидание, блин!!!"

-- Отпустите меня сейчас же! Меня же дома ждут!
-- Богиня не может нас покинуть, -- зашелестели тревожно голоса.
-- Да еще как может! Извращенцы! Не смейте на меня пялиться! -- уже истерично завопила Марта, что в ее положении было совершенно логично.
-- Богиня, пожалуйста... Мы не замышляли причинить тебе зло, мы всего лишь хотим тебе поклоняться! -- к ее пьедесталу или на чем она там лежала, прокрался мужчина очень маленького роста, горбоносый и с подобострастным взглядом. -- Твой раб Карл готов умереть за тебя!
-- Отпустите меня и поклоняйтесь кому-нибудь другому!! Я хочу домой! Меня сын ждет! -- Марта начала дергаться и извиваться, хотя уже поняла, что путы ей не развязать. По толпе пронесся восхищенный стон.
-- О, богиня!..
-- Пожалуйста, -- очень мягко обратился к ней Игорь. -- Мы будем поклоняться тебе. Ты не можешь нас покинуть. А о твоем сыне позаботятся.
-- Да где я вообще нахожусь?
-- В подвале того самого ресторанчика, где мы были. Это мой ресторан, и мне была оказана честь принимать у себя богиню, -- он наклонился и поцеловал ее ступню. Марта дернулась и, если бы ее ноги не были плотно зафиксированы, пожалуй, импозантному Игорю не досчитаться бы зубов.
-- И что вы со мной будете делать? Пожалуйста... только не убивайте меня, прошу! -- она заплакала, слезы текли по лицу, она не могла их вытереть.
-- Богиня, нет! Убивать тебя? Мы будем поклоняться тебе, выполнять все твои желания...
-- Мы умрем за тебя, если будет нужно, -- добавил снова Карл.
-- Умрем, да! А ты будешь озарять наш путь своей красотой... и на твоей коже мы напишем еще одну главу нашей Книги. А вот потом мы тебя убьем...
-- Нет! -- крикнула Марта и выгнулась эпилептически, но цепи были крепки.
-- Что вы вообще за психи? Сектанты чертовы, отпустите меня немедленно!
-- Мы секта мстителей Афродиты, -- повторил Игорь. -- Женщины... Женщины такие красивые существа! Мы поклоняемся им всем, каждой по отдельности и всем разом. Даже последняя дурнушка хороша, потому что она - женщина. Но одновременно они и так коварны!.. У каждого из сектантов в душе глубокая кровоточащая рана, нанесенная женщиной, такие не заживают... Богиня, как вам это удается?
Он пытливо посмотрел в ее круглые от ужаса глаза.
-- Да... И вот, мы мстим всем дочерям Евы... Всем Афродитам... Стараемся разбивать сердца... Смеяться в лица... Чтобы защитить себя от них. У нас есть и своя книга, в которой говорится об этом, все новенькие читают ее, чтобы знать, какое зло эти прекрасные, подобные цветам существа... И пишем мы эту книгу на коже наших богинь... Карл, принеси одну!

Низенький Карл суетливо, топая ножками, умчался, а вернулся с огромным куском и правда, о, Господи, кожи, на которой чем-то очень острым были выцарапаны какие-то письмена, разобрать которые, опять же, в темноте было трудно. Марта побледнела, ее затошнило.

-- Уберите эт-т-т-то...
-- Карл, богиня требует убрать Книгу!
Карл затопал в обратном направлении еще быстрее.
-- Чего бы теперь хотелось богине? -- в очередной раз поклонился Игорь.
-- Домой! -- провыла Марта. -- Только домой! К сыну! Пожалуйста!
-- Нет, богиня, -- грустно сказал Игорь. -- Даже не проси. Может, богине хотелось бы чего-нибудь из еды? Или украшений? Или цветов?
-- Домой... -- прошептала она снова. Слезы продолжали течь, мешая ей видеть. Вернувшийся Карл заметил это и, приблизясь к ее лицу, -- Марту скорчило от отвращения, -- начал их слизывать. Насколько позволяли цепи, она металась по ложу, пытаясь отодвинуться, но он продолжал. Игорь наклонился и еще раз поцеловал ее ступню. И остальные приблизились, облизываясь, жадно глядя на нее. Перед тем, как потерять сознание, Марта успела заметить, что среди них были и мальчики, и те, кого можно уже называть "человеком золотого возраста", люди самой заурядной внешности и просто экранные красавчики... Они не смели коснуться ее руками, но лишь целовали ее тело... Затем наступила тьма.

Когда Марта вновь пришла в себя, оказалось, что ее тело укутано в кусок шелка немыслимого цвета морской волны. Вокруг были охапками разбросаны всевозможные цветы. Свечей стало больше и к ним присоединились ароматические палочки. Очень хотелось чихнуть.

На миг Марта даже восхитилась всем этим великолепием, как и любая женщина, но затем вновь впала в отчаяние. Неужели ей и вправду придется умереть в этом подземелье, пусть и роскошном, пусть в качестве богини, невелика радость? Да еще после такого странного изнасилования. Она с трудом повернула голову направо - там сидел Карл и почтительно смотрел на нее. В его взгляде не было ни намека на то, что произошло, никакой похоти, никакого презрения, только преклонение.

-- Карл... миленький... развяжи меня... -- умоляюще прошептала женщина. -- Я для тебя все, что хочешь сделаю, только развяжи...
-- Богиня, я не могу этого сделать, -- печально сморщил личико Карл. -- Во-первых, ты нам нужна.... а во-вторых... -- он заколебался, -- Во-вторых, теперь на твоем ложе проклятие, любой, кто осмелится тебя отпустить или осквернить, будет проклят... и ты...
Он не договорил.
-- Господи, ну Карл! Ну если я твоя богиня, ты же должен меня слушать! Повинуйся мне! -- выкрикнула Марта.
-- Только не это, богиня... Я могу дать тебе свое сердце, но не свободу...
-- Но... но мне же надо... Мне надо... Надо мне, в общем! Как прикажешь справлять нужду, лежа тут, как черепаха раскуроченная? -- возмутилась она. Ей действительно хотелось в туалет.
-- Минутку, богиня! -- Карл просиял и, метнувшись куда-то, принес серебряную миску. Затем, поднатужившись, поднял ложе так, что теперь Марта была похожа на бабочку в коллекции под стеклом, шелк спал с нее, и просунул миску между ее ног.
-- Пожалуйста, богиня!
У Марты глаза вылезли из орбит.
-- Что это такое???
Карл, не отвечая, мягко надавил на ее живот. Марта не знала, сколько часов ей не приходилось посещать места, куда "и святые хаживали", но мочевой пузырь был явно переполнен сверх меры. Все же она сделала попытку сдержаться.
-- Ну хоть выйди, черт бы тебя побрал! -- возмутилась Марта. -- Я не могу так! Я, в конце концов, порядочная женщина!
-- Но, богиня, я должен помогать тебе в исполнении всех желаний, -- Карл еще раз надавил на ее живот. На этот раз Марта не сдержалась.
Но вполедствии она думала о том, что лучше бы ей лопнуть, чем видеть, что за этим последует.

Восприняв почти полную миску, Карл бережно обтер Марту полотенцем, несмотря на ее протестующие крики, а затем... отпил из миски. Облизнулся, словно там был чистой воды мед. И снова отпил.

Марту вырвало. Все съеденным за неделю, а, может, и за три месяца.
Карл, как ни в чем не бывало, снова обтер ее полотенцем, смоченным в какой-то очень ароматной жидкости, возможно, розовой воде, но точно Марта сказать не могла, поскольку встречала ее только в книгах. Затем наклонился и бережно зачерпнул горсть блевотины, а затем начал обмазывать себя ею. И тело Марты снова содрогнулось в судорожной рвоте. Карл, однако, своего занятия не прекратил. И Марта поняла, что, если она не перестанет, то все закончится тем, что она просто выблюет свои внутренности. Пришлось закрыть глаза. Затем, решившись их, наконец, открыть, увидела, что все вокруг снова чистое и благоухает, а она сама вернулась в исходное положение. Противной миски нигде не было видно, Карла, слава Богу, тоже.

Затем женщине принесли поесть. Странно, как это ей еще разрешили самой жевать. Все остальное делали за нее, как те двое из ларца, одинаковых с лица. Если это была еда из ресторанчика Игоря наверху, то эта сволочь не обманула, было действительно вкусно. Но вот незадача - то ли они подмешали в нее наркотик, то ли еще что-то... Марту охватила сильная апатия, которая впоследствии ее уже не отпускала, - видимо, наркотиками ее пичкали регулярно. Она потеряла счет времени. Иной раз она еще думала, почему, как случилось так, что она, обычная женщина, библиотекарь, не самая счастливая, не самая несчастная, не самая хорошая, не самая плохая, не праведница, не шлюха, стала богиней для кучки безумных мужчин. По-прежнему никто из них не пытался дотронуться до нее, но оральные оргии повторялись. Ей приносили все самое лучшее, все, о чем только могла мечтать женщина, - косметику, и мальчики-визажисты, к которым "в том" мире, о котором Марта уже начала забывать, записывались на прием за месяцы, красили ее, делала маникюр, педикюр, массаж и прочие соблазнительные для женсого пола процедуры. Одежда? Лакомства? Духи? Стихи и музыка? Все было к ее услугам. Постепенно Марта перестала стыдиться мужчин, которые видели ее только голой, видели, как она писает, которые это потом пили... И только одно событие вывело ее ненадолго из этого состояния. Когда однажды счастливый Игорь пришел и сказал ей:
-- Завтра мы продолжим писать книгу!
Она посмотрела на него мутными глазами, но ничего не ответила. И только на следующий день Марта поняла, что ее жрец имел в виду. Когда кто-то из мужчин, в рясе с капюшеном, она не знала, кто именно, приблизился к ней с бритвой в руках. Женщина слабо закричала, -- двигаться она уже давненько не пыталась, -- но по лицам окружавших ее поняла, что на помощь, -- как тогда, когда она молила Карла освободить ее, -- не придет никто. Мужчина в капюшоне аккуратно протер ее грудь ваткой со спиртом и легко вколол какое-то лекарство, судя по тому. как сразу занемела грудь, - анастетик. Затем он вынул огромную бритву и бережно, но уверенными движениями, подтирая губкой кровь, начал чертить. Марта наблюдала за его движениями, плача, но не пытаясь хоть как-то сопротивляться, однако стараясь прочесть, что же он чертит на ее все еще хорошей, даже в таком возрасте, коже. Однако писал он на непонятном языке, может, на французском, греческом или латыни, так что разобрать ей ничего не удалось. Зато грудь, изрезанная, на следующий день сильно болела.
Впрочем, вскоре Марта привыкла и к этой дозе мягкой, но ноющей боли. Все больше ее тела покрывалось письменами, все меньше ей оставалось жить. И, возможно, следующая неделя упокоила бы ее, но вышло все совсем по-другому...

В один из дней, после очередного сеанса записи, Марта лежала на своем "пыточном ложе", как она привыкла его называть, -- мужчины, шепча, что "богине нужен покой", удалились, оставив ее одну с тихой, сладкой музыкой и благовониями. Пока она не позовет, никто бы не осмелился бы заглянуть в ее святилище. Но вот - зашевелился полог, кто-то посмел войти... Марту это даже слегка возмутило, -- какая ж она, к чертям, богиня, если сама с собой, в полном покое побыть не может? Тоже мне, поклонение...

Это был Карл. Какой-то необычно возбужденный, даже злой. Марта уже и забыла, как выглядят эмоции, помимо восхваления и обожания. Карлик упал перед ней на колени.

-- Богиня! -- плаксиво сказал он. -- Богиня... Они меня обижают. Они смеются над моим ростом, надо мной. Обижают. Считают, что я ни на что не способен. А служил ли тебе кто вернее меня? Я могу. Я умею. Я тоже сильный. А они смеются. Они издеваются. Богиня, я никогда ни о чем тебя просил, но защити меня. Помоги.

Марта холодно наблюдала за ним. В ее глазах не отражалось участия или хотя бы интереса, и это взбесило карлика окончательно.
-- Молчишь, богиня, молчишь? А ведь я... а ведь я все! Все был готов, а ты... Ты... Ненавижу, ВСЕ вы, бабы, такие! Ненавижу! Да, я маленький, но я такой же, как и все, я та-кой-же! Ненавижу, будь ты проклята, богиня!
И он, сминая маленькими ножками цветы, метнулся к ложу. Марта сжалась: что еще ожидает?
И Карл, невзирая на проклятие, о котором сам когда-то ей рассказал, на святость и неприкосновенность богини... просто изнасиловал ее. Ее, к кому боялись лишний раз прикоснуться, чтобы не прогневать. Она не чувствовала почти ничего, но унижение... отвращение... гнев богини, в конце концов! Не сразу она смогла закричать, но когда это случилось, в святилище тут же ворвались остальные... и Марта даже не заметила, как умер растерзанный на кусочки маленький Карл.
-- Небеса... он осквернил богиню... -- растерянно сказал кто-то. -- Что нам теперь делать? На нас может пасть проклятие!
Игорь молча кусал губы и смотрел на Марту. Последний раз такой инцидент произошел около трехсот лет назад, если верить легендам, и тогда богиню утопили в проруби. Но кто решится ее коснуться, проклятие-то уже, наверное, ступило в силу?
-- Не трогайте ее, -- наконец, сказал он. -- Оставьте. Мы просто замуруем это святилище. Пусть умирает тут, на своем ложе.

У Марты отвисла челюсть. Ну уж ТАК-то они точно не могут с ней поступить! Она же их богиня, они что, забыли? Она заставит их вспомнить! Как там говорила Алиса? "Все страньше и страньше!"

Но... кирпичи принесли. Они не шутили. Они в самам деле хотели замуровать ее тут заживо. Можно ли придумать более страшную смерть?

И выпала Марта из оцепенения, и застонала, как раненный зверь, завыла и прокричала страшным, нечеловеческим голосом:
-- Какие ж вы, мужики, СВОЛОЧИ!!!

И все замерли, обернувшись к ней. Марта и сама чувствовала, что ее крик произвел очень СИЛЬНЫЙ эффект, а хороший или плохой... не понять.

Задрожала тоненько стенка. Затем вибрации стали сильнее. Мужчины с удивлением смотрели на стену, на которой появилась маленькая трещина, которая все разрасталась и разрасталась. Кусочки мрамора весело, как первые снежники, падали вниз. Почему-то никто не догадался сделать хоть движение, как-то задержать это...

И за это мужчины поплатились. Буквально через считанные минуты все они, мертвые, лежали на полу. А к ложе Марты подходила высокая, статная женщина, наверняка намереваясь освободить ее. И снова она плакала, но уже от счастья, -- наконец-то, на волосок от смерти, ее мучения закончатся! Она вернется домой и все, слышите, все будет хорошо!

Но почему женщина не торопится снять эти ужасные, эти мерзкие цепи? Почему так странно смотрит на нее? И вот - о, ужас! - она падает на колени, она целует ее, Марты, ступни, она смотрит благоговейно!
-- О, богиня, мы, жрицы храма Анти-Аполлона, приветствуем тебя... Мы так долго искали тебя, о светлейшая, чтобы ты озарила наш путь!..
-- Бляяяяяядь... -- тоскливо сказала Марта. -- Ой, блядь.