Традиционное понедельничное письмо от директора было совсем не таким, как обычно, и поэтому я перечитала его трижды, прежде чем поверить в такое. Но всё оказалось написанным именно так, как я прочла. Вместо традиционных выпадов на тему «Что Вы делаете? Вы же ничего не делаете на рабочем месте! А вот в этом месте Вы ошиблись! И ещё вот это нужно сделать! А где то дело, которое я поручил Вам ещё неделю тому назад?» (что касается последнего пункта, то это неправда, - было поручено месяц назад, тогда же сделано, просто он, как всегда, об этом забыл; да и остальное тоже неправда, но так уж принято начинать понедельничное утро). В этом письме директор сообщал, что решил устроить всем сотрудникам сюрприз, который должен ещё больше сплотить наш коллектив, и вообще приятно разнообразить трудовой процесс, - корпоратив. В это было - трудно поверить.

Re:
Что, и на работу можно не приходить? – не поверила я.
Re:Re:
Да! Выезжайте сразу в лес, карту я приложил! Лучше подумайте о том, как хорошо будет лежать на траве и не думать о работе.
- Вот зыко, - подумала я, но отправлять уже не стала.

Сборы были недолгими, - что нужно в лесу? Куртка, башмаки на толстой подошве, джинсы и свитер. Лес – значит, шашлыки, водка, игра в футбол с нездешними страстями, молодецкое уханье на тему: «А на природе хорошо!» Не слишком люблю такие мероприятия, но в понедельник это намного приятнее, чем сидеть, тупо глядя сквозь стеклянный монитор.

Перед тем, как отправиться в лес, я решила заехать к своему любимому человечку, у которого всё равно был выходной. После он подвёз бы меня до вокзала, и на этом мы бы сэкономили немало времени, которое можно было бы употребить на что-нибудь полезное.

Пару слов о моём любимом человеке. Он приятен с виду, интересен в общении и умнее меня в сто раз. Больше о нём я ничего не скажу, кроме того, пожалуй, что он ревнив и поэтому всё и случилось так, как случилось.

Когда мы лежали, обнявшись, и говорили о всяком, он предложил мне никуда не ехать.
- Поехали со мной, - предложила я. – Не сомневайся, шашлыков и даже водки наверняка хватит.
- Не хочу, - закапризничал он, так, что пришлось погладить его по ёжику, чтобы вернуть улыбку на любимое лицо. – Давай никуда не поедем, и останемся здесь. Всё равно у тебя выходной.
- Не получится, - возразила я. – Ты же знаешь моего директора. Если я скажу, что не поеду, то он скажет идти и работать. А я работать не хочу… особенно после такого.
И я нежно лизнула лапку в ушко.
- А ты позвони и скажи, что не приедешь, - упрямился он. Высунув руку из-под одеяла, он достал мой телефон и протянул мне. – Я хочу провести этот день с тобой.
- Я тоже хочу, лапка, - вздохнула я и принялась собираться. – Но тут уж так – или ты со мной, или я одна. Третьего не дано.
- Ну вот ещё! А за тобой будет ухаживать ваш дизайнер! – насупился лапка, вновь ныряя под одеяло.
- Кому я нужна, - засмеялась я, застегивая молнию. – Ладно, давай телефон, я поеду.
- А вот никуда не поедешь, потому что я не отдам тебе телефон!
- Ну, прекрати. Отдай телефон.
- Нет, не отдам.
- И что, предлагаешь мне ехать без телефона? Чтобы я не могла тебе даже написать?
- А ты не езжай!
- Прости, сладкий. – Я снова поцеловала лапку в ушко и поправила рукав куртки. – Есть ещё такое слово – надо. Но я тебе обязательно напишу.
- Так телефон у меня!
- Не волнуйся, я найду способ.

О поездке хотя бы до вокзала уже не могло быть и речи, пришлось срочно ловить такси. На поезд я успела вовремя, попросив у соседа по жесткой скамейке телефон, я отправила смс «Еду. Люблю. Скучаю. Ты – жопа!» и приткнулась к холодной алюминиевой раме щекой.

По диагонали проносились поля, леса, водонапорные башни, как огромные шахматные ладьи, только что тут – и нет. Меня охватило радостное возбуждение, как всегда было, когда доводилось куда-то ездить. Да, к вечеру все будут пьяные, противные, и на лице тонкой жировой пленкой застынет усталость, и, - только домой и в душ, и в кровать, но сейчас кажется, что ждёт впереди что-то удивительное и радостное. Только мысль о том, что я очень даже опоздаю на два часа, - ехать долго, - несколько приземляла. Итак, у меня было два часа, и я прижалась щекой к холодной раме и задремала.

На удивление, свою остановку я не проспала. Чуть-чуть не проспала, скажем так. Схватив сумку, я вылетела из вагона как раз в тот момент, когда двери уже смыкались.
«А я могу спасти мир!» - не без удовольствия подумала я, но тут же споткнулась, упала на колено и испачкала джинсы.

Солнце уже пересекло утреннюю лёгкую, розовую, необязательную границу и фруктовая насыщенность дня постепенно переходило в янтарное вино трёх часов. До вечера ещё было рано – но не так, чтобы не поторопиться. Может, удалось бы получить диетическую порцию неудовольствия начальства, а не King Size.

Снег хрустел под ногами, и пришлось накинуть капюшон и натянуть перчатки. «Какие шашлыки в такую погоду? Лучше бы ресторан заказал. Хорошо, что лапка со мной не поехал», - подумалось. При этом я забыла карту дома и теперь ориентировалась сугубо по памяти, что всегда приводило к самым катастрофическим последствиям. Но заблудиться в зимнем лесу – наверное, это было бы слишком жестоко по отношению к маленькому пушистому котёнку в осенних ботинках на толстой подошве, и довольно быстро я прибыла на место назначения.

Там уже никого не было. Как всегда, опоздала, как всегда, слишком поздно, никого нет, ну что за чёрт. Странное и печальное чувство опустошения поднялось к горлу. Впрочем, подойдя поближе, я увидела, что несколько ошиблась. Сидит у костра один коллега, - ну чисто чукча. Куртка с меховым капюшоном, руки в карманах, лицо угрюмое. Дожаривает последний и, может даже, мой шашлык. При виде меня - ни удивление, ни радости. А ещё, блядь, корпоративная этика. Не даёт задать вопроса, - указывает куда-то в пургу, которая начала подниматься.

- А они уже все пошли в парк гулять и кататься на аттракционах. Тебе не дозвонились.

Как не дозвонились? А звонили ли?.. Я вспоминаю, что без связи. Что теперь делать? Придётся возвращаться в город, и, может, искать их в парке. У нас только один парк, зато очень большой. Там аттракционы, палатки с пластмассовыми мечами и металлическими брошками, воздушные шарики и поп-корн. Пожалуй, в парке лучше, чем здесь, посреди белого поля с угрюмым коллегой. Который, к тому же, доедает мой шашлык. Шашлык и пиво я куплю себе в парке. Прошу телефон, набираю смс: «Я возвращаюсь в город, лапка! Телефон можешь вырубить, чтобы не мешали. Люблю тебя очень» и иду вновь на станцию.

Дождавшись поезда, усаживаюсь на край скамейки – из разбитого окна дует, а выцарапанное на стекле ключами слово «ХУЙ» покрылось причудливым узорами, словно в этот раз Снежной Королеве попался мальчик-хулиган. Тихонько дышу на ладони, греюсь и оглядываюсь по сторонам, - нет ли у кого мобильного позвонить? Я заплачу! Но в этом вагоне едут те, кого нужда гонит ездить зимой в электричках с разбитыми стёклами, и у них нет мобильных телефонов.

Вас тоже тянет лизнуть холодную алюминиевую раму? Вот и меня…

Как всегда, дорога домой оказывается куда быстрее, чем куда-нибудь. Но усталости пока нет, от мороза приятно пощипывает щеки, - не обморозила нос, не застудила узлы, бодрость, как Орбит Морозная Ночь. К тому же по мере приближения к городу становится теплее, и я, дура такая, забываю перчатки в вагоне.

Выхожу уже в стойкие пять часов вечера. День ещё в самом разгаре, о, нет, он не кончается. Расстегиваю куртку, с наслаждением ощущая лёгкий апрельский ветерок. Чтобы попасть в парк, не нужны ориентиры, карты и мобильный телефон, - готова спорить, что наши только пришли туда и ещё даже ни на чём не покатались.

Снимаю куртку, закатываю рукава у свитера, с удивлением ловлю в витрине свои влюблённые глаза, - май-с, господа. Весна пришла, пора тепла, и тра-ла-ла, и бла-бла-бла. Джинсы тоже нужно подкатать, потому что иначе не годится, у меня красивые ножки. Думаю, что нужно раздобыть мобильник и позвонить лапке, - пусть приезжает в парк, это не корпоратив уже, а прогулка, и, может, пусть захватит свою майку, мне нравится в них ходить. И так жарко не будет.

Смотрите-ка, а кто это спешит мне навстречу с лицом обозлённого Деда Мороза? Ну, конечно, это же директор. Он отчитывает мне за опоздание (на 6 часов, подумаешь) и тащит за рукав (почему-то он брезгует прикасаться к сотрудникам голыми руками) в шалманчик поблизости. Как всегда, корпоративный шик зашкаливает.

Насколько я могу оценить стол, сидят недолго, но и не первая. Девушки слегка раскраснелись, мальчики только расшевелились. Предлагаю пройтись прогуляться, и, как ни странно, моё предложение встречается с нездешним энтузиазмом. Всё вкусное сгребается в сумки, сумками нагружаются мальчики, и мы идём.

Каждому в парке нравится своё. Задумчивой тихой копирайтерше Ане нравится то, что парк очень большой, зелёный, и людей мы встречаем редко, - мелькнёт за кустом рукав, в соседней аллейке цокнет каблук, и как будто мы тут есть, а как будто нас тут нет или никого другого нет, - так сразу и не скажешь. Секретарша Наташа, напротив, видит тут много красивых мужчин, за которых можно выйти замуж, и это здорово. Я прислушиваюсь к стрекотанию аттракционов, - они все такие высокие, такие страшные, так нужно на каждом прокатиться! И я тащу всех в сторону цепочной карусели, позабыв на время даже о мобильном телефоне.

На цепочной карусели положено сидеть прямо, застегнувшись на цепочку, но я снимаю все цепи и сажу поперек, свесив ножки с подлокотника, - может, нарушение техники безопасности, но приятно же как. Коллеги мужского пола внимательно смотрят на нас и пьют пиво.

После катания я хочу взять ещё билет, а дамы томно присаживаются на скамейку, - им дурно. Но второй билет мне не дают, - за нарушение правил техники безопасности. Я показываю оператору язык, - а он длииинный, краааасный, - и прошу мобильный телефон. Быстро пишу смс «Я в парке. Приезжай. Захвати майку. Целую. Обожаю. Звони на этот номер». Вот, теперь вечер будет хорошим.

Мы вновь гуляем, и незаметно сворачиваем на шикарные клумбы, которые пёстрым ковром заполняют площадь, ну вот чтоб вам не соврать, целыми гектарами. Клумбы выглядят так, словно проехала какая-то огромная машина с колёсами, выкрашенными во все цвета радуги, и оставила отпечатки протекторов. Мы болтаем и смеёмся, и совершенно не думаем, что идём-то по цветам, мнём эту красоту. Когда понимаем, становится очень совестно, и мы скорее допрыгиваем до газона, с подчёркнутой осторожностью переступаем шаловливо протянувшуюся веточку какого-то вьюнка. Впрочем, по плитам тоже жалко идти, они красивые, красные, ровные, гладкие, как бока породистого бычка. Мальчики жалуются на то, что им надоело ходить, - интересно, как может надоесть ходить в этой теплой полутьме, такой сытной, что даже из плесени здесь можно вырастить Ботанический сад? Но словно из-под земли появляется директор, - и приглашает нас к столу.

Стол на этот раз в кафе получше, с закрытыми кабинками и официантками. Мы садимся в одну с Наташей, Пашей, Виталиком и Маринкой. Мне принесли вожделённый шашлык и пиво, и я с некоторым злорадством думаю о коллеге, который, наверное, так и сидит, доев моё мясо и вороша затухающие в снегу уголья. А я сняла куртку, и мне всё равно жарко. Только лапки пока нет, где же лапка? Он отписался, что приедет. Я соскучилась.

Прошла мимо женщина с лицом Пушкаревой, - аниматор. Круглые очки, берет, лимонный шарик на ниточке. Пытаюсь ниточку зацепить - шарик отделяется, летит вверх, никем не удерживаемый. Боится женщина-аниматор, слишком много хулиганов в парке. Ей и при приёме на работу сказали - мол, никаких конфликтов, если хотят забрать шарик, - пусть забирают, что ни попросят, отдай, только чтобы без конфликтов. И хорошо, что только лимонный шарик, а, может, серый берет, - а если бы девственность? Тут все женщины-аниматоры – «Кати Пушкарёвы», а мужчины – «Саши Белые». Владелец парка, очевидно, либо не отличался вкусом, либо был слишком умным и знал вкусы аудитории.

Мальчики разливают водку, и мы пьем. Я пишу смс лапке: «Где моё солнышко? Очень люблю, очень скучаю. И вспотела, блин, в свитере-то!» Хорошо. Из соседней кабинки слышно тосты за здравие директора и процветание компании, мы хмыкаем. Наташка уходит попудрить носик, многообещающе подмигнув Паше.

Ем шашлык, отрезая его неловко пластмассовым ножом, хорошо.

Как вдруг!

В нашу кабинку ворвалась женщина в костюме официантки, - да, можно было сказать и просто «официантка», я не спорю, - и, что-то выкрикивая, принялась выкидывать нас на дорогу, где все бежали, не спросив ни счёта, ни имени. Все бежали, и нам тоже пришлось подняться и бежать, чтобы не затоптали. Оказывается, в парке срочная эвакуация, - появился убийца с пистолетом, который уже застрелил трёх женщин, но никто не знает, где он и как выглядит! Однако он прячется где-то возле туалета…

«Наташка, - вспоминаю я, - она же там!»

Но никто не вернётся за ней. Виталик и Паша уже скрылись где-то в толпе, мелькнул белым рукавом директор, и я бегу. Вокруг почему-то только женщины, больше всех напуганные. Мы добегаем до ворот и останавливаемся, слегка подогретые бегом и приятным чувством безопасности. Но мы ещё в парке. Что-то жужжит в кармане, - я подпрыгиваю, - я не вернула Маринке телефон. Лапка задерживается, слава Богу, слава Богу, слава Богу! И после этой троекратной молитвы я вижу Наташку, выходящую из туалета с выражением невыносимого ужаса на лице. Она узнала, что тут происходит, но в парке никого не осталось, кроме неё и убийцы, и она нас видит, - но доберётся ли до ворот?

Бежит Наташка, бежит, цокая каблучками, спасаясь от смерти, и это понятно, - жить так хочется, а убийца где-то там, а аллея простреливается насквозь. Где смутно проглядывающиеся ряды потенциальных женихов?, - только кусты по бокам, да какие кусты, - густые, плотные, не вобьешься, не сунешь пальца между тесным сплетением веточек, разве что попробовать сунуться как страус в ржавую опавшую листву, подкармливающую корни. Сунешь морду, отставишь задницу, - авось смерть оскорбится и пройдёт мимо, не обратит внимания.

Женщины жалостливо смотрят на задыхающийся наташкин бег, сбившись для безопасности в кучку. Стадо душистых накрашенных овечек с сумочками, - овечки волнистые, прямоволосые, овечки рыжие, чёрные, каштановые. Грустные голубоглазаые, Напуганные чёрные. Обсуждают:
- Не добежит... Ой, чует моё сердце, - не добежит.

Десять метров до ворот, - она задыхается, ей тяжело бежать.
Пять метров до ворот, - вот уже, вот почти, вот!
Бросает сумочку…

Мы выдыхаем. Она смогла, она спасена!

И вот именно сейчас звучат выстрелы.

Женщины кричат и падают. Я в ужасе пытаюсь стать меньше, укрыться, исчезнуть, - но стреляют так близко, и они, падая, закрывают мне дорогу. Прощай, …

… лапка выдергивает меня и Маринку, - как пробрался? Как нашёл? Как спас? – милый, любимый, единственный! – и мы приходим в себя уже на площади, я истерически рыдаю и затягиваюсь крепкой сигаретой, Маринка затягивается крепкой сигаретой и истерически рыдает. Порывается обнять лапку – но я ревнива даже в шоке. А в парке продолжают стрелять…

И я вздрагиваю и просыпаюсь. Выстрелы сливаются с замедляющимся стуком колёс, - я приехала к станции, от которой пройти по тропинке прямо, повернуть у расколотого дуба и идти на голоса, - так будет корпоратив. В то время как убийца в парке уже взвёл курок, но ещё ждёт, ждёт меня, моих коллег и многих других, которым не дано будет выжить, даже если я сейчас вскочу и дёрну стоп-кран.

Я поднимаю капюшон куртки и надеваю перчатки.