Они были в парке до тех пор, пока не начали расходиться и самые стойкие гуляки. Толпа редела, и звёздное небо заволокло лёгкими тучками. Стало прохладно, как всегда бывает в предрассветные часы. Оркестр стал собираться, - зачехлялись звенящие скрипки и гулкие трубы. Под ногами шелестели жирные бумажки и обрывки воздушных шаров, трубочки от лимонада, пустые хлопушки и серпантин. Большой праздник заканчивался, и Джон вызвался проводить сначала Катрин, а потом остальных девушек по очереди, но Катрин захотелось прогуляться одной по пустым улицам, как вчера утром, когда она только прибыла в город. Они нежно распрощались, и девушка, уставшая и счастливая, и чуть-чуть печальная из-за того, что всё окончилось, побрела вновь в предрассветной мгле. Тучи становились всё тяжелее, но и светлее, - скоро должно было подняться солнце.

Возле дома Тильди Катрин остановилась. Ей хотелось ещё немного побыть одной, и она, скинув туфли, залезла на один из ящиков, что лежали во дворе. Девушка вспоминала события дня и понимала, что, возможно, больше никогда не будет столь ярких событий в её жизни…

Когда она вновь подняла голову, перед ней стоял мужчина. Точнее, молодой человек. В отличие от большинства тех, кто ей встретился, он был в каких-то рваных штанах и лохмотьях вместо рубашки, однако чистые руки со светлыми ногтями показывали, что он, скорее, ряженый с праздника, а не настоящий нищий. Он внимательно смотрел на Катрин карими чистыми глазами с зелёными искорками, и она чувствовала, что не нужно, нельзя что-то говорить. Он наклонился и поцеловал её, и девушка не смогла сдержать лёгкий стон удовольствия, таким неожиданно приятным оказался этот поцелуй. Незнакомец взял Катрин за талию, и пересадил,  словно куклу, на ящик повыше. Крепко, но не сильно сжал ножку в белом чулке, затем ласково провёл по ней губами. Катрин не шевелилась, не чувствуя, что происходит что-то неправильное, запретное. Незнакомец, продолжая её поглаживать, поднялся губами выше и выше…

И предрассветных котов, которые были серы, пытавшихся вновь произвести ревизию мусорного бака, спугнул крик Катрин, крик, полный наслаждения и жизненной силы.

Незнакомец поцеловал её в губы и помог слезть с ящика. Затем он крепко взял её за руку и повёл куда-то от дома Тильди.

Полил тёплый апрельский дождик в серо-голубых сумерках… Он поливал пыльные улицы с бумажками и конфетти, он поливал ящики и серых предрассветных котов, он поливал незнакомца, ведущего за руку Катрин, которая послушно шла за ним босиком, неся туфли в руке. Девушка не знала, кто этот человек, приведёт ли он её в воровской притон или же за поворотом окажется его лимузин, который привезёт их в роскошный особняк… Но она точно знала одно – она любит Большой город, и Большой город тоже любит её, любит, как своё дитя и свою любовницу.

Они удалялись во мглу, и тёплый апрельский дождь смывал их следы на пыльной дороге.