Этническая история украинцев, и тех, кто донёс до современности эту доминанту, очень удивительна и неоднозначна. Она имеет множество нюансов, обрастая множеством политических спекуляций. Но основная беда в её подаче, где выбираются спорные штрихи истории, и наносится псевдоукраинский лоск, лишь на том основании, что это как-то соотносится с территорией современной Украины.

Правда в том, что для возникновения такой разновидности восточных славян нужны были серьёзные этнические причины в достаточно далёком прошлом. Роль этого компонента надо искать не столько в политических перипетиях, сколько в самой жизни и развитии всех восточных славян и их взаимодействия. Что не умаляет несомненных заслуг и особенности украинцев, снова же, перед всеми восточными славянами.

Например, без их роли трудно представить само складывание современной восточнославянской государственности. Это влияние на становление первоначальной государственности Руси; Киевской, Новгородской, Владимиро-Волынской и Владимиро-Суздальской, начиная с IX века вообще трудно переоценить.

Времена "начала Руси" достаточно подробно описаны в письменных источниках, в том числе славянских. Кажется странным, что поиск истины тут же погряз в борьбе с "норманизмом", не замечая проблем самой славянской платформы и источников её этнического складывания в восточнославянскую общность. Государственность только подчеркнула мощь образовавшегося фундамента.

Украина всегда подразумевалась как источник всего славянского, что есть в России и Беларуси. И это бесспорно, славянская этническая подпитка изначальна для них с юга и юго-запада. Но являются ли современные украинцы автохтонами на этой территории, а не последними славянскими переселенцами, давшими импульс к перемещениям предшественников всё далее от прародины?

Этот вопрос обрёл практический смысл ввиду реальной государственности Украины сегодня. В поисках национальной идеи и идентичности в ход идут только нация-образующие и нация-утверждающие проекты. Но несут ли они этническую суть? Многое говорит о том, что повсеместно осуществляется подмена понятий и манипуляция подходящими доказательствами. Сиюминутные задачи борьбы за власть это способно помочь решить, но для выстраивания долговременной стратегии этого явно недостаточно.

Наряду с борьбой за собственную незалежность и неделимость, стоит серьёзный вопрос об украинском этническом влиянии в сложении российской и белорусской государственностей. Это тоже имеет место быть, но до какой степени такие подозрения оправданы? Однако, в период распада и деградации объединительные моменты не так актуальны и востребованы национальными элитами, упивающимися обретённой творческой вседозволенностью.

В данной работе я ставлю задачу проследить трансформацию этнической идентичности, которая сегодня определяется как украинская. Исследование временных промежутков, так же, как в предыдущих работах об этнической истории белорусов и великороссов, будет разбито на равные периоды, что позволит в равной степени отследить весь процесс, не отдавая предпочтения отдельным событиям.

Политические, религиозные, экономические и другие нюансы будут отнесены на второй план, не будем только упускать этническую составляющую, которая и должна помочь нам распутать толстый клубок парадоксов и непонимания. Это важно, когда ищешь не трещины и доказательства любого разобщения, а сохраняешь контекст, в котором разворачивается тысячелетний процесс.

С начала V века надо четырьмя блоками продолжительностью по четыреста лет отследить динамику, в которой активно работал протоукраинский этнический субстрат до настоящего времени. Это должно дать нам понимание его места и роли в формировании восточнославянской этничности, а так же, следствия, важные для государственных трансформаций в истории восточнославянских этносов.

Во времена готского владычества (II - IV века) славяне оказались в пределах одного государства и распространились на большей его части. Об этом говорит то, что Черняховская культура германцев после их изгнания гуннами осталась как славянская, без резкого перехода. Похоже, отношения готов и славян были вполне гармоничными и взаимодополняющими. Уже тогда у готов можно было многому научиться, а, главное, узнать путь к Балканам, куда славяне двинутся уже через полторы сотни лет.

Гуннское нашествие 375г. не только уничтожило готское государство, но и вынудило бывших властителей искать свою судьбу в Южной Европе. Гунны тоже долго не задержались и, двигаясь по Дунаю, обосновались в Паннонии. Освободившееся пространство между Днестром и Днепром заняли анты, родственники аланов, которые в тесной связи с "постчерняховцами" славянизировались, сохраняя степной образ жизни

.

В V веке часть славян начала переселяться вниз, по рекам Днестр, Прут, Сирет к Дунаю. Сказывалась перенаселённость в Подолии и Волыни, где главенствовал Дулебский союз 13-ти славянских племён. Восточные склоны Карпат до Днестра были редко заселены разрозненным германо-кельто-фракийским населением, которое ассимилировалось многочисленными пришельцами. Византийские источники называют славян "склавинами", а сами себя они именовали "словене", так и мы будем их называть в данном исследовании.

VI век ещё больше усугубил ситуацию в Причерноморье. С левой стороны реки Днепр, на земли антов стали проникать болгары, которых из-за Дона теснили другие тюркские союзы. Между Днестром и Прутом анты нашли, уже родственных им словен, с которыми стали селиться рядом и вместе. Начался период активных нападений антов и словен на границы и земли Византийской империи. Походы были достаточно удачные, что обогатило славянскую знать и дало ей понятие о государственном устройстве.

За этот недолгий период в три десятка лет, на Балканах побывали не только анты и словене, но и дулебы и лендзяне (союз Западнославянских племён к западу от Западного Буга), что ещё более уплотнило славянское население от Карпат до Днестра. Славянские поселения появились в долине нижнего течения Дуная, столкнувшись с более плотным романским населением, которое сформировалось ещё со времён римских завоеваний.

В начале 2-й половины VI века в Причерноморье произошла очередная катастрофа - аварская. Анты потерпели сокрушительное поражение, покинув степи, окончательно растворившись в славянском мире. Часть их ушла с аварами к северным склонам Карпат, Татр, Судет, другая часть окончательно смешалась со словенами, заселив нижнее Подунавье и восточную часть будущей Трансильвании - Олтению (бассейн р. Олт).

VII век для славян, особенно западных, был исключительно динамичным и привёл к многочисленным переселениям. Дунайско-Карпатские словене тоже оказались вовлечены в войны авар против Византии, на стороне первых. Византия с трудом удерживала арабское нашествие в Малой Азии. Аварский каганат терял свою силу, распадаясь на отдельные части, славянская самостоятельность всё более возрастала.

В начале VII века был запущен процесс, последствия которого удивительным образом сказались на судьбах южных и восточных славян. Вдобавок к Хорватскому Союзу, освободившемуся от власти аваров, в Иллирию из Богемии пришли сербы. Славянское население настолько уплотнилось, что из междуречья рек Савы и Дуная на восток было выдавлено романское население. По пути, вниз по течению Дуная, к ним присоединялись всё новые и новые беженцы, они и расселились на равнине по левому берегу Дуная.

Эта местность по имени пришельцев, волохов, стала называться Валахией. Романское население возросло настолько, что стало доминировать, притесняя словен. В середине VII века аварский каган назначил хана Кувера, что бы тот упорядочил романские поселения по р. Тиса, в итоге чего, и эти волохи ушли к нижнему Дунаю. Местные волохи - данубии, примкнули к родственным пришельцам и установили связь с Византией.

Словенский "Союз семи родов" самостоятельно не мог эффективно противостоять ползучему вторжению волохов, а, обращаясь к посредничеству Империи, результат был ещё более предсказуем, она поддерживала христианских единоверцев. Словен Валахии ждала судьба славян, растворившихся в Греции, но тут вмешалась в ход событий новая сила, к нижнему Дунаю подошла болгарская орда хана Аспаруха. Болгары более трёх десятков лет сдерживали на Днепре давление хазар, которые создали мощное государство от Волги и Дона до Северного Кавказа, но к концу VII века покинули Причерноморские степи и ушли за Днестр. Здесь они нашли удобные места для расселения в Малой Скифии (Добрудже), распространились по Валахии и нижнему Дунаю. Начались их продолжительные войны с Византийской империей.

Отношение болгар к славянам было достаточно прагматичным, их устраивало такое соседство, а в военных походах они могли рассчитывать в их лице на надёжную пехоту. Однако, союз "семи племён" болгары распустили, переселив эти племена в регионах, где хотели укрепить свои позиции. Главенствовавших в Союзе северов поселили по Дунаю, на границе с Империей.

Волохи у болгар доверия не вызывали, так как они видели в них христианских единоверцев своих противников - ромеев. Часть волохов бежала в беспокойную Византию, сотрясаемую войнами и внутренними смутами, другая часть - в Южные Карпаты, где было намного спокойнее, и проживали знакомые им словене.

С этого момента и весь VIII век волохи выдавливали славян из Олтении и Мунтении (Трансильвания). Они расселялись в славянских же поселениях и начинали преобладать во всех сферах, ассимилируя недавних аборигенов. Но большая часть славян стала уходить через Карпатский хребет на север и восток, возвращаясь в долины Сирета, Прута и Днестра.

Этот разрыв положил начало разделению словен на тех, кто остался на Нижнем Дунае и в этногенезе с тюркскими болгарами сохранил славянскую доминанту и тех, кто вернулся на свою прародину через три века. Первые стали восточной частью южнославянского мира, а вторые изменили и оформили восточнославянский мир, придав ему динамику и начала цивилизованной государственности, опыт которой они видели на Балканах.

Продолжающееся соперничество болгар и хазар, выливавшееся в сражения между Днестром и Дунаем выжимали словенское население всё более на север, вверх по течению рек. В Паннонии ситуация к концу VIII всё более усугублялась, агония Аварского каганата после славянских восстаний, войн с франками и внутренних смут всё более приближала его конец.

В современном Закарпатье и по реке Тиса проживало большое количество славян, переселённых сюда после аваро-гепидских и аваро-лангобардских войн. Среди них были племена полян, смолян, лупоглавов, названия которых скоро появятся на Среднем Днепре. Более поздний летописец упоминает об их происхождении "от ляхов", где тоже проживали такие племена лендзян.

Есть одно обстоятельство, которое позволит рассмотреть ситуацию в северо-восточном Прикарпатье в середине VIII века. С Балкан, из северной Иллирии туда вернулась часть хорват, бывших антов, которые там уже проживали, уходя от аваров два века назад. Гораздо позже, упоминая о славянских племенах, летописцы говорят о проживании Белых Хорватов в верховьях Днестра.

Получается, что поляне, смоляне и лупоглавы могли быть вытолкнуты к востоку, на Днепр приходом хорватов, а, значит, туда они переселились ранее, и, скорее всего, из Закарпатья. Переселение их из современной южной Польши выглядит не логично, так как в это время происходило мощное продвижение западных славян по Висле на север и Одре на северо-восток. Этническое единство закарпатских полян с карпатскими словенами не вызывает сомнения, и в дальнейшем, кроме самоназвания, ничем их выделять не будет.

В VIII веке словенское присутствие в современной лесостепной Украине становится доминирующим, а племена Дулебского Союза, всё более разъединяясь, уходили в лесную зону Волыни. Активно происходит переход дулебских племён в словенскую этническую доминанту, в том числе языковую. К началу государственности (IX веку), дулебский этнический образ могли сохранить только полешуки, дреговичи и древляне, которых киевские поляне считали "дикими, аки звери, живущими по-скотски".

В конечном итоге, от дулебской этнической сущности остались только дреговичи и та часть полешуков, берзичей, древлян, жеревичей, радимичей, которые ушли с ними за Припять или попали в их сферу влияния. Так происходил этногенез современных белорусов, наследников дулебской истории II - VIII веков. Они так и останутся северными соседями украинцев, но граница их порубежья будет постепенно смещаться на север.

VIII век отмечается всплеском градостроительства у восточных славян. У союзов племён возникают мощные укреплённые центры, а в каждом племени - по несколько крепостей, контролирующих территорию расселения. Смещение последних словен (тиверцы и уличи) от Днестра происходило к среднему Днепру, а степная зона всё более контролировалась тюрками, подвластными Хазарскому каганату. Несмотря на формальную зависимость от хазар с выплатой некоторой дани, словене, поляне, смоляне и вятичи подвергались и прямому притеснению, делавшему невозможным их развитие и существование в степи. Поэтому, уже в VIII веке отмечаются переселения славянских племён далеко на север, смоляне и лупоглавы осели выше по Днепру, друга часть словен, перейдя Западную Двину, по р.Ловать достигла озера Ильмень, вятичи по р.Ока достигли Волги.

Обращает внимание, что смоляне, словене и вятичи осели в землях, уже освоенных кривичами, то есть, уже в славянской среде. Места их расселения очень не случайны, это места на оживлённых торговых путях. Разница в образе жизни и историческом опыте словен и кривичей ещё более значительна, чем с дулебами, поэтому словенам не составило труда структурировать это общество по своему разумению, не встречая конкуренции, и без давления грозных хазар.

Характеризуя словенскую общность V - VIII веков с этнической стороны, заметно отличие от дулебов и кривичей большим участием в их этногенезе антского элемента. К концу данного периода потомки антов в виде сербов и хорватов освоились в Иллирии, белые хорваты ещё сохранялись в Червенской земле и до Кракова, давая начало польской государственности. За Днепром, на Левобережье ещё сохранялся полукочевой славянский Союз северян. Антская история в Причерноморье давно закончилась, но она ещё долго будет сказываться в судьбе восточных славян Украины.

Следующий период для восточных славян лучше известен, несёт свой оригинальный опыт государственности и взаимодействия в окружающем мире на новом уровне. Этнические процессы продолжали формировать восточнославянскую общность, перераспределяя и акцентируя роли близкоэтнических элементов. Этот период по праву можно назвать "словенско-украинским".

Первая половина IX века проходила в борьбе, предшествующей государственности. Велась она именно в центрах расселения уже укоренившихся на новой-старой родине дунайско-карпатских словен. Легко она проходить не могла, предстояло утвердиться не только в смысле организации власти, но и в этническом доминировании, создающем платформу для этой самой власти.

В Прикарпатье словене, в виде волынян и бужан, которые простились с дулебским прошлым, конкурировали с белыми хорватами, что задержало их победу. На Ильмене словене должны были создать видимость гармонии с кривичами, которые уступали в организованности, но контролировали огромные территории, хорошо адаптировавшись в финском окружении.

На среднем Днепре словене, в виде полян, успешно противостояли древлянам, но уступали в военном отношении левобережным северянам. Это не помешало им укрепиться и развить успешную торговлю в Киеве, который стал тем перспективным центром, вокруг которого и формируется государственность. К этому надо прибавить мощное хазарское влияние, не способствующее внутреннему развитию.

История вятичей на Волге слабо изучена, но процессы должны были происходить и там, что послужит через полтора-два века мощному подъёму Северо-Восточной Руси. Но был и другой опыт. Смоляне и лупоглавы, укрепляясь на верхнем Днепре, окончательно растворились в местных кривичах, оставив им только своё название. Радимичи, позже других пришедшие на р.Сож тоже оказались поглощены распространяющимися выше по Днепру дреговичами.

Новым фактором IX века стал всё более увеличивающийся поток варягов - скандинавских воинов германского происхождения. Их военные отряды активно осваивали торговые пути, разбойничая и беря под контроль дальнюю торговлю. Их роль в оживлении цивилизационного процесса спорна, где-то они несли организационную суть, а где-то неисчислимые страдания и деградацию.

В норманнской теории возникновения восточнославянской государственности много слабых мест, которые предпочитают не замечать "западники". Варяжская централизация не касалась контроля этнической территории славян, как это пытались делать хазары, их задачей была только военная добыча, и этому подчинялось всё. Участие славян в воинских братствах варягов могло быть только индивидуальным и не носило массового характера, где могло растеряться всё скандинавское.

Швеция и Дания тех времён ещё не обладали каким-то выдающимся опытом государственности сами, да и варяги не были представителями интересов этих государств, скорее, изгои и искатели наживы и приключений. Поэтому, видеть в "норманизме" какой-то подарок свыше для бедных славян - упрощение и непонимание сути их внутреннего развития, пружин, приведших их к готовности к созданию государства, в том числе этнических.

Так или иначе, но во второй половине IX века государственность возникла и в Новгороде и в Киеве, а в короткое время объединила оба этих центра. Во главе её стояла варяжская династия Рюриковичей, которая быстро порвала свои связи со Скандинавией и искала опору в своих славянских подданных. Начался процесс создания не только этнического единства восточных славян, но и нации, объединённой в одном государстве.

Как это часто бывало в славянской истории, они с лёгкостью брали на себя название тех, чьими подданными они являлись. Распространившееся самоназвание "русы", дало и название государству - Русь. В исторической литературе распространение получило название - Киевская Русь, по названию своего центра, где был Великий стол, сидел Великий князь.

Самым замечательным было то, что первый опыт государственности оказался объединяющим для словен, дулебов и кривичей, которые до этого не имели разделяющих границ между собой. Не в этом ли причина восточнославянской тяги к восстановлению этого единства после трудных периодов истории? Если это так, то это плохая новость для современных националистов.

С усилением молодого государства, стала меняться и обстановка на степных рубежах, Хазария начинала ослабевать, в Причерноморье прорвались их враги - печенеги. Эти тюркские кочевники были столь же тревожны для славян и угрожающи для юго-восточных рубежей, но их можно было привлекать как противовес для хазарской угрозы.

В конце IX века к Дунаю прошла волна кочевых угров, мадьяр, венгров. Они поселились в Паннонии, надолго взбудоражив политическую ситуацию в центральной Европе. Для западных и южных славян венгры стали разделом, который существует и сегодня, вызвав новые волны переселений. Из Закарпатья пришли новые остатки словен, а вытесненные волохи из Трансильвании выжали и ассимилировали последних славян между Карпатами и Днестром, положив начало романской Молдове.

Новый прилив переселенцев к верховью Днестра уничтожил воспоминание о Белой Хорватии, создав галицко-волынскую общность на словенской основе, продолжив ассимиляцию полешуков как дулебов и вытесняя дреговичей за Припять. Северо-западная Украина стала консолидироваться в современном этническом виде, укрепляя основу Киевской Руси.

X век стал расцветом централизованной языческой Руси. Походы Великого князя Святослава уничтожили Хазарию как государство, а печенеги перестали представлять угрозу для мощного государства. Походы в Болгарию и отношения с Византией приобщили Киевскую Русь к европейской цивилизации.

Славянское лицо Киевской Руси, несомненно, даже соседи перестали различать варяжских руссов и славян. Не стоит обманываться, что, приняв под влиянием государственности самоназвание, русские или русичи, потомки кривичей, дреговичей и словен утратили свою этническую сущность. Подданство, вероисповедание тогда ещё не являлось заменой этничности.

Словенская модель Киевской Руси прочно основывалась на оси Киев - Новгород, развиваясь от Киева к Волыни и от Новгорода по течению Волги. Оба этих центра скрепляли широкую полосу, населённую дреговичами, кривичами и северянами. Окраинные финские земли на севере активно колонизовались словенами ильменьскими и вятичами. Поляне с волынянами держали южные рубежи против тюркских кочевников.

Принятие христианства в конце X века явилось необходимым атрибутом государственной цивилизованности в понимании той эпохи. Конечно, это не могло не изменить мироощущения, и должно было создать неравномерное отношение к новому культу в разных регионах. Видимо, словене, как более государствообразующие, должны были стать во главе христианизации, как опора государственности.

В XI веке проявились новые факторы, как внешние, так и внутренние. Из первых, произошла замена печенегов на половцев, которые в силу своей агрессивности создали большие проблемы в Причерноморье. Если их набеги могли отражаться организованными походами русских войск, то внутренние проблемы решались с большим трудом. Этот период в исторической литературе называется феодальной раздробленностью.

Феодальную раздробленность принято объяснить как явление, связанное с несовершенством престолонаследия, которое приводит к региональной самостоятельности и уничтожению центральной власти. К концу XI века в пределах Киевской Руси существовало уже восемь достаточно крупных, сильных и устойчивых центров.

Обращает на себя внимание, что земли южных кривичей выделились как Полоцкое и Смоленское княжества. Они не растворились в словенах, несмотря на то, что тоже считали себя русскими. Их земли разделили Русь на северную и южную, подорвав намечающуюся этническую однородность. Через несколько веков, именно в их землях начнётся новое объединение русских земель, но до этого произойдёт очень много событий разного масштаба и разных последствий.

Намечался вариант, способный соединить южных и северных словен, но для его реализации не было отпущено достаточно спокойного времени. К XI веку общие задачи и близость практически соединили полян и северян. Киев и Чернигов, если бы им не мешали династические распри и степные соседи, могли создать ту основу, которая протягивалась до Рязани, и далее к вятичской земле. Но эта связь оказалась слишком хрупкой и рвущейся. А всё пространство от Днестра до Мурома уже называлось Украйной.

XII век только усугубил ситуацию государственной деградации Киевской Руси на основе Киевско-Новгородской связи. Основные центры словен стали смещаться, северной Руси, от Новгорода к Владимиро-Суздальской, южной - от Киева к Галицко-Волынской земле. Даже как центр, Киев уже никого не устраивал, началась внутренняя этническая "пересборка" восточнославянского государства.

Распад коснулся не только крупных княжеств, дробление постигало и более мелкие уделы. Уже никто не помнит и не представляет, насколько счастливы были люди многочисленных княжений, но счёт потерь в пользу более сплочённых соседей уже начался, а трудные времена были уже на пороге. Политика доказала, что может вредить осуществлению этнических задач.

Обобщая весь период, надо отметить, что словене сыграли ведущую роль в возникновении восточнославянской государственности. Этот опыт единства в дальнейшем много раз ещё будет побуждающим мотивом к единению. Историческая память сохранила напоминание, что территория Украины является нашей общей восточнославянской колыбелью.

Государственный опыт формирования Киевской Руси оказался ограниченным в своём развитии в силу многих причин. Этнические причины указывают на разорванность словенских центров, которые недостаточно интегрировали к себе близкоэтнические пространства. Ему на смену придёт централизация, которая будет прирастать периферией, централизуя все связи, в том числе и этнические.

XIII век несёт в себе большую драму для восточнославянских княжеств, остатков Киевской Руси. После битвы на Калке в 1223 г. Вторжение монголов уже не могло стать неожиданностью, это стало вопросом времени. Разгром северо-восточных княжеств в 1237г. поставил точку в плавном поиске и организации новых центров силы. Монгольский поход 1240г. окончательно закрыл воспоминание о Киевской Руси, избежали разгрома территории Новгорода, Полоцка и Смоленска.

Новгород уже не представлял собой центра силы, как это было в IX веке, словенская прослойка, владея кривичской землёй, сосредоточилась на торговле и обустройстве местного благополучия. По такому же пути пошли остатки разгромленных и подвластных татарам Владимиро-Суздальских земель, центром всё более становился Нижний Новгород на Волге.

К заслуге двух Новгородов можно отнести только освоение северного края до самого Урала. Их вклад в борьбу за освобождение и объединение восточных славян будет минимален, без особых инициатив. На этом их этническая связь с Киевом окончательно потерялась, они уже не войдут в общность, которую мы будем называть украинцами.

Сосредоточимся на положении южнорусских княжеств. Киевская, Черниговская и Переяславская земли окончательно деградировали и, даже, обезлюдели. Через десятки лет Киев не был восстановлен даже на десятую часть, жить на границе с Ордой, где неуёмная агрессивность чередовалась с периодами внутренних смут, было невозможно.

Жизнь сосредоточилась только на западе, в Галицко-Волынской земле, там правили незаурядные князья, Даниил, Лев, Роман. Временами, им удавалось теснить сильных соседей - Венгрию, Польшу, Литву, договариваться с татарами, не допуская повторных опустошений. Не без оснований можно утверждать, что новый этап этнического и государственного "украинства" начал возрождаться с запада.

Есть ещё один момент, который характеризовал борьбу Галицко-Волынского княжества с Литвой. После убийства литовского князя Войшелка, Лев Даниилович Галицкий претендовал на стол Великого Князя Литовского. Эта попытка провалилась, но само стремление к собиранию Руси незамеченным не осталось.

XIV век в судьбе Украины был ещё более сложным и принёс новые испытания, отодвинув объединительные задачи. Ослабление Галицкого и Волынского княжеств на фоне усиления Литвы и Польши к середине века привёл к их разделу между сопредельными государствами. Причём, Волынь вызвала трения между Литвой и Польшей, а Галич войну между Польшей и Венгрией.

Волынь перешла в подданство Литовскому князю Гедемину вместе с Подолией и Киевской землёй. Их объединение в рамках ВКЛ можно было бы приветствовать, если бы это изменило их положение. Зависимость от Литвы не освободила от Ордынской дани и регулярных нападений, а статус в Великом Княжестве был даже не второстепенный.

Для Галича начался длительный период изоляции от остального восточнославянского мира, что наложило отпечаток даже на его место, даже в составе самой Украины. Галичина всегда будет рассматриваться как некий противовес остальной, "степной Укрине" и спорной территорией между восточными и западными славянами. Уместно вспомнить об аналогичной ситуации времён Белой Хорватии и Червенской земли.

В XIV веке обозначилось противоречие в религиозном вопросе. Если приход христианства выглядел как объединяющая для восточных славян государственная идеология, то католическое влияние грозило, как и государственные границы, очередным этническим расколом.

С 1385г., после Кревской Унии, началось активное сближение Польши и Литвы при поддержке пропольскоориентированной шляхты. Католицизм становился привилегированной верой, принадлежность к православию опускало восточнославянское население на ещё более низкий уровень беззащитности и бесправия. Так государство способно смещать этнические акценты.

XV век на Украине сохранил статус-кво, но наметились и некоторые тенденции, которые проявят себя позднее. Разница в положении украинцев польской и литовской частей становилась значительной. В Галиции формировалось польско-католическое местничество, в украинской Литве, на татарском порубежье складывалась общность казачьей вольницы без твёрдой власти сверху.

Великое Княжество Литовское (ВКЛ) начинало ослабевать. На смену пассионарным балтским князьям приходили поколения посредственных правителей, всё более зависевших от Польши. Их этническое влияние на Украине ощущаться не могло, балтское начало себя исчерпало, а славянское в Белой Руси само попадало под польско-католическое давление, не способствуя развитию и единению восточных славян.

В этот же период окончательно закрепилось первенство Москвы в освобождении от татарского владычества и объединении восточнославянских земель. Разрешилось соперничество с Тверью, которое закрепило доминанту кривичского этнического начала в новой сборке Руси, которую уже можно было называть Россией. Прослеживалась достаточно чёткая тенденция к её расширению, и этот проект государственности получал всё большую этническую поддержку.

В этот век окончательно в орбите Москвы утвердились Владимиро-Суздальские (вятичские) земли, а поход Ивана III положил конец видимости словенской самостийности в Великом Новгороде. Попытка сыграть на религиозных и пролитовских настроениях дорого обошлась торгово-купеческой знати, разосланные по отдалённым северным и восточным землям, они больше в Новгороде не доминировали. Там возродилась древняя кривичская суть, ставшая ещё одной опорой российской государственности.

В ходе борьбы с татарами Рязанская Украина закрепилась за Москвой, положив начало присоединения Северских земель. Последующая война с ВКЛ расширила пределы владений Ивана III до Чернигова с выходом к Украине. Это рисовало картину будущих устремлений и не могло гарантировать спокойствия "добрых соседей".

XVI век оправдал все тенденции и предвидения, превратив их в результаты. Движение Москвы было таким мощным во всех направлениях, что государственный организм не успевал адаптировать свою форму власти к месту в расширяющемся поле и системе управления. Поэтому, к концу века произошёл откат, выразившийся в Великой Смуте, но даже это не могло остановить столь успешно запущенный проект.

Войны с Великим княжеством Литовским в первой половине XVI века были для Москвы успешными и приводили к многочисленным случаям отложения знатных особ в подданство московского царя вместе со своими землями и людьми. Однако, Москва не создавала идеальные условия и стимулы для массового присоединения славянской Литвы и достаточно жёстко относилась к новым подданным.

Наиболее показательна безуспешная попытка присоединения Украины к Москве усилиями Каневского старосты Дмитрия Ивановича Вишневецкого. Он контролировал Поднепровье от Киева до Дикой степи, построил мощную крепость на острове Хортица. Поднимая в поход тысячи казаков, громил татар Черного моря и Перекопа. В 1556 г. Иван IV получил прямое предложение Дмитрия Вишневецкого, чтобы "его государь пожаловал и велел себе служить".

Политические интересы Московского царства пошли в разрез с этническими интересами, как это часто бывает. Подготовка к Ливонской войне, которая началась через два года, требовала мирных отношений с Литвой и Польшей, которые были бы разрушены присоединением Украины. Идея "прорубить окно в Европу" очередной раз всех обманула и отвлекла.

Ливонская война затянулась на четверть века, потребовав огромных затрат и оставив Россию без приобретений, что указывает на приоритет этнических целей над политическими и экономическими корыстными интересами. По иному она повлияла на, казалось бы, безнадёжную ситуацию в Литве и Польше. У них появился шанс, благодаря российскому разгрому Ливонии, договориться со шведами по территориям и объединиться в Речь Посполитую.

Идея, выразившаяся в Люблинской Унии 1569г., витала уже два века. Нежелание католической шляхты Литвы со временем оказаться под рукой Москвы диктовало раствориться в польской государственности, пренебрегая этническими интересами своих восточнославянских подданных. Польша не испугалась во время Ливонской войны пойти ва-банк, в итоге приобретя огромные земли вне своей западнославянской этнической территории.

Судьба Украины усугубилась ещё больше, она перешла в прямое подчинение Польской Короны, воспоминание о литовской бытности растворилось в новых реалиях. В составе Польши Галиция вновь соединилась с Волынью, Подольем и киевской землёй. Но разница двух Украин уже обозначилась, если не в этническом смысле, то в ментальности и образе жизни. Если Галиция обретала мещанско-католический облик, то остальная Украина склонялась к казацкой вольнице.

Казачество, как славянский феномен, восходит ещё к антскому опыту, когда на степной границе появились славяноязычные всадники и поселения, как адекватный ответ иранским и тюркским соседям. На данном витке истории, казачество базировалось на словенской и северской этнических основах, что не мешало ему подпитываться и иноэтническим элементом, распространяясь на Волгу, Урал и Сибирь.

Присоединение к Русскому государству средней и нижней Волги и Дона, выход на Кавказ к Тереку и Кубани осуществлялся при мощной поддержке южнорусского казачества. Оно имело одни задачи и похожий этнический тип, как и украинское, часто называемое Молорусское казачество, казачество Малой Руси.

Само воспоминание о совместном политическом прошлом, объединяло казачество, Русь и Россия, православие, заменяло даже понимание этнического родства, которое подразумевалось само собой. Задача борьбы с татарским ханством и Турцией стало выглядеть не как пассивное сопротивление, а как видимый результат совместных усилий.

Чего нельзя сказать о государственном сотрудничестве России и Польши, их противостояние наносило непоправимый ущерб общеславянскому делу. Разменной монетой их устремлений и полем сражений неоднократно становились бывшие литовские земли. Если Россия стремилась к восстановлению восточнославянского мира, то Польша была заинтересована в его расколе ради своей терпящей бедствие на германском западе, государственности.

Этот спор должен был исторически разрешиться, противостояние достигло кульминации, русская модель проявляла свои преимущества, в том числе, благодаря этническому ресурсу, который проявил себя особенно ярко в борьбе за Украину, которая и подорвёт в будущем польскую государственность.

Обобщая весь период развития украинской этничности с XIII по XVI века, надо отметить тяжёлые условия, в которых оказались эти восточные славяне вследствие разобщения и иноэтнической зависимости. Войны, малые и большие, сплачивали украинцев, но многочисленные поражения, уничтожения и гнёт ставили под вопрос само существование славян на своих самых древних землях.

В этот период проявилась вся губительность отсутствия своего государственного проекта от раскола Киевской Руси и до начала перехода украинских земель под власть России. Его ещё предстояло выстрадать следующими двумя веками - вот она цена этнического раскола и счастье быть игрушкой в руках судьбы.

Начало XVII века ознаменовалось Великой смутой государства Московского. Это явление достаточно детально разбиралось и осмысливалось на протяжении четырёх столетий многими поколениями историков и политиков. В данной работе нас может интересовать только участие и роль этнических украинцев в этих событиях и последствия, которые сказались на их судьбе.

Несмотря на элементы интервенции, борьба развернулась именно в стиле Гражданской войны. Многие историки подметили в ней борьбу двух укладов, названых "мещанским" и "казацким". В этом смысле Россия и Украина были очень похожи, казацкая составляющая была как защитным, так и государственно дезорганизующим элементом. Не случайно, все походы Лжедмитриев и восстание Болотникова (1606-1607 гг.) начинались на российско-украинском рубеже.

Неудивительно, что десятки тысяч казаков пополнили толпы бесчинствующих банд, хозяйничавших в центральной России, не особо выбирая кому служить, и не заботясь о политическом будущем Великой страны. Многим удалось сколотить огромные состояния и, даже, сделать карьеру, благодаря своему чутью и правильному выбору ставленников. Как итог, казачество показало свою бесперспективность в деле государственного строительства в России, но для Украины оно своей освободительной роли ещё не сыграло.

Украинское казачество уже не желало терпеть притеснения королевской власти, а, тем более, безнаказанности магнатов. Первая половина XVII века ознаменовалась на Украине ещё более масштабными казацкими войнами, они были способны потрясать основы польской государственности. В этой борьбе сплачивалась украинская этничность, противопоставлявшая себя западнославянскому миру, отвергая католицизм и своё "хамское" положение в польском государстве.

В этой борьбе было много отчаяния, безысходности, отсутствия перспективы. Гибли люди, союзники были ненадёжны, а плодами славянской усобицы пользовались вчерашние враги, татары и турки. В этой обстановке вновь и вновь вставал вопрос столетней давности, о подданстве Украины российскому Государю.

Этническое основание уже давило на принятие политических решений. Борьба казаков под руководством Богдана Хмельницкого не могла не закончиться Переяславской Радой. Дело даже не во враждебности польского государства, а в близости задач, которые стояли как перед Украиной, так и в южной России и безусловной этнической связи восточнославянских элементов.

Массовое бегство украинцев на левый берег Днепра и возможность поселиться в верховьях и притоках Дона на землях московского царя привели к заселению этих территорий. Создался тип южнорусской этнической среды, как части русско-украинской общности восточнославянского мира. Эта общность до сих пор существует в переходных соотношениях в Причерноморье и на Северном Кавказе.

Начало новой совместной Российской государственности стало примером для Правобережной Украины. Сама Россия поворачивалась к своей европейской сути, а принятие "украинской" версии православия вызвало церковный раскол и жёсткую борьбу со староверами. Так появилась цель последующей освободительной борьбы украинцев или малороссиян, которая могла сдерживаться только межгосударственными отношениями России и Польши.

XVIII век окончательно переломил ситуацию неопределённости, начиная с Северной войны, российское присутствие в Польше всё более расширялось. Украинское казачество всё более включалось в выполнение задач, решаемых российским государством, а измена гетмана Мазепы была последней крупной, завершавшей период неопределённости и вариантности будущего Украины.

Российская империя XVIII века была уже таким государством, протянувшимся от Балтики до Тихого океана, что будущее славянского мир уже рассматривалось через призму его успехов. Уже весь славянский мир подпитывал эту империю, где можно было реализовать себя в полной мере, становясь полноправной частью Европы и властелином Азии.

Польский проект Речи Посполитой окончательно себя исчерпал и заходил в тупик. Зависимость от него восточнославянских этносов при соседстве с бурно развивающимся соседом, Россией, становилась абсурдной. Поэтому разделы Речи Посполитой стали закономерным итогом её политического развития.

Украинские земли перешли в российское подданство. Присоединение Причерноморья, Северного Кавказа, освоение бескрайней Сибири и Дальнего Востока выплеснуло туда украинский этнический элемент. По степям у Чёрного и Азовского морей уже не только скакали казачьи отряды, и пасся их скот, но и появилось многочисленное крестьянство, осваивавшее и славянизирующее эту территорию, как свою осёдлую родину.

Украинское казачество было переведено на Кубань и Терек. Задачи завоевания Кавказа требовали их уклада жизни, их служба окончательно была подчинена задачам империи, а их традиции быстро адаптировались к местной жизни, укоренив славянский элемент в нелёгком соседстве с разрозненными и разнородными кавказскими этносами.

При всей положительности восточнославянской государственной переориентации украинцев, произошёл очередной раскол их этнического единства. За пределами Российской империи остались карпатские украинцы, они вошли в состав Австро-Венгрии. Их судьба в очередной раз была оторвана от украинского этнического массива, а древние земли, куда вернулись дунайские словене тысячу лет назад, остались вне Украины в пределах Российской империи.

С помощью Российской империи для украинцев был окончательно снята угроза полуторатысячелетних тюркских нашествий. Войны с Турцией ещё продолжатся на Кавказе и Балканах, но вторжений на Украину, постоянно сковывавших её развитие уже не будет и в этом заслуга большого и сильного государства, способного обеспечить в неприкосновенности этническую территорию.

XIX век обеспечил размеренное развитие украинской этничности. Причерноморье всё более покрывалось многочисленными селениями, где базовый этнический элемент и доминанта оставались за выходцами из лесостепной полосы Украины. Города на побережье основывались из имперских интересов, неся общерусскую культуру, которая всё более приобретала общий восточнославянский облик.

Русский язык становился признаком имперской государственности, не отменяющей местных говоров и традиций, а дающий возможность преуспеть конкретному человеку в больших масштабах, реализовать свой личный потенциал. Роль русского литературного языка всё более выходила с уровня великороссов на уровень восточнославянский, славянский и балтославянский. Вклад в это вносила не "имперскость", а все восточнославянские люди.

Промышленное развитие потребовало притока рабочих рук на шахты Донбасса и металлургические производства, куда устремились миллионы вчерашних украинских крестьян. С таким же энтузиазмом они осваивали новые земли Сибири и Дальнего Востока, где удельный вес украинцев был местами подавляющий. Их самобытность не растворилась без остатка, а часто создавала причудливое смешение с местным этническим колоритом.

Заметную роль сыграли выходцы из украинского казачества на Северном Кавказе, особенно в Краснодарском и Ставропольском краях. Можно говорить о том, что сейчас трудно представить закрепление славян в этом беспокойном регионе без присутствия "украинской" пассионарности. Если говорить о столетних традициях казачества, то там они сохранились в большей мере, чем в мещанском укладе в самой Украине.

Совместное проживание в составе Российской империи великороссов, украинцев и белорусов на новом уровне вернуло ситуацию Киевской Руси, когда восточнославянское единство было неоспоримо. Сейчас много говорят о прецеденте "незалежности" для государственной истории, но надо иметь ввиду, что прецеденты единства для этнической истории ещё более существенны и закладывают ещё более серьёзные причинно-следственные связи для будущего.

Иная судьба в этом веке была карпатских украинцев в составе Австро-Венгерской империи. Их уклад замкнулся на этническом выживании, а многочисленная миграция в Америку создала ряд замкнутых сообществ, ещё большее количество потерялось для славянского мира, растворившись в германцах и Романцах. Раздельное проживание в полтора века до сих пор разделяет украинцев и показывает негатив государственного разделения для этнического развития.

XX век наполнен массой политических событий, что сильно отвлекает от понимания этнических процессов. Оставим в стороне политические корысти в разрушении восточнославянской общности, всякие несправедливости и обоюдные претензии. Этническая общность не должна приноситься в жертву ради сохранения отдельных особенностей, так как ослабление будет всеобщим, и потери станут задачами для будущей общности.

Дважды в этом веке ставился вопрос о государственной особенности украинцев. Один раз в начале, кратковременно, теперь, по-серьёзному, но как-то не очень естественно. Южнославянский опыт показывает, что раздробиться можно и до десятка государств, если это кому-то выгодно, а независимость друг от друга может стать самоцелью и идеологией любой государственности.

В исторической глубине, период существования СССР невелик, но крайне ценен. Когда пройдёт сырая эпоха отрицания, то в опыте СССР мы увидим не только повтор Российской империи, но и концентрацию такой славянской мощи, которая могла бы ещё более усилить Европейский мир, если бы не превратилась в его внутреннюю конкуренцию, приведшую к "холодной Гражданской войне" Евроамериканской цивилизации.

СССР добился такого могущества благодаря огромным жертвам, положенным ради Великой Победы. Миллионы украинцев внесли свой вклад за славянское дело, ощущая себя неотъемлемой частью восточнославянского мира. Заслуженным результатом стало объединение всей Украины в одних границах, одной восточнославянской страны, важной частью которой была Украинская ССР. Именно в ней и вызревал опыт государственности, шло формирование элит, реализация больших возможностей в рамках большой страны.

Нынешняя государственность, в отличие от Союзной, строится на отрицании всего близкого и объединяющего. Это трудная работа, так как, отрицает и весь предшествующий опыт, концентрируясь только на борьбе и самосохранении. Этнического смысла в этом нет, стагнация заменяет развитие. Вместо внешних успехов мы видим только самовыскребание и лелеяние всего псевдокультурно украинского. Так завершился XX век.

Если подводить итоги периода четырёх веков, то они, бесспорно, этнически положительны и успешны. Восточнославянская общность набрала силу, оформилась территориально, проявила свою доминирующую способность. Украинская составляющая, в отличие от предыдущего периода восстановилась, приобрела и опробовала устойчивость, достойную больших задач.

Бегло проследив этапы развития украинской составляющей в восточнославянской цивилизации, можно прийти ко многим основополагающим выводам. Они приведут нас не к пониманию раскола, который демонстрируют "государственные интересы", а к единению, мощные силы которого обнаружат себя уже в недалёком будущем. Эти основы различного порядка, проявляют себя с разной периодичностью и силой, но нивелировать их при помощи пограничных столбов - наивность элит псевдонациональной окраски.

Во-первых, предки украинцев формировались в словен, которые уже до VI века населили Карпаты и вышли к Дунаю, из тех же дулебов, населявших современную северо-западную Украину.

Во-вторых, возвращение "дунайцев" через два века позволило им не только найти себе место под солнцем Прародины, но и доминировать над старожилами в этническом плане.

В-третьих, словенский опыт контактов с балканскими государствами, в первую очередь, с Византией, позволил им самим организовать восточнославянскую государственность, причём, не только Киевской Руси, но и других удалённых центров, Новгорода и Владимиро-Суздаля.

В-четвёртых, трудно представить большие испытания, выпавшие на долю украинцев вследствии полуторатысячелетней борьбы с тюркским югом и востоком. Даже, в составе Великого Княжества литовского, Речи Посполитой, Российской империи, они находились на переднем краю этой борьбы.

В-пятых, при всей общеевропейскости и общеславянскости, украинцы этнически тянулись к остальным восточным славянам, стремясь к единой этнической судьбе, а не расколу, что подтверждается в неприятии польской государственности.

В-шестых, участие украинцев в российской государственности, освоении гигантских просторов в Евразии позволило сформироваться местным элитам, которые играли заметную роль в Российской империи и Советском Союзе и заложили основы собственной государственности.

В-седьмых, именно участие в общегосударственных задачах позволило создать мощный экономический потенциал, поднять уровень жизни, культуры, образования.

В-восьмых, на территории Украины возник наиболее гармоничный и этнически толерантный социум, где восточнославянские различия приобрели самые мягкие переходы.

Игнорируя эти реальности, политтехнологи используют любые страшилки о страданиях восточных славян друг от друга. Цель одна - успеть, как можно больше вбить клиньев, создать прецедентов, которые придётся трудно преодолевать многим поколениям. Можно видеть в них врагов, которые работают на чужие интересы, но гораздо банальней - обычное желание личного успеха любой ценой, не оглядываясь на ущерб.

Наша этническая перспектива - объединить усилия восточных славян и быть вместе, для этого не надо ни три государственности, ни тридцать три. Надо понять, кто мы есть, какие у нас задачи на столетия и тысячелетия в этом мире. Европа - наш общий дом, в котором не надо доказывать свой "высший сорт", ещё более нелепо, когда в этом соревнуются национальными паспортами.

Вместо отстаивания своих пограничных столбов славяне должны работать в Азии, создавая для всех комфортный мир будущего, пока его для нас не создал кто-то другой, совсем не европейский и не американский. В одиночку, как лебедь, рак и щука, с такими задачами не справиться, надо найти единство, которое есть - этническое.

Сегодня Украина проходит затянувшийся период экспериментов с перепадами от эйфории к разочарованиям. И это пройдёт. Связь, даже, независимой Украины с Россией и Беларусью настолько велика, что при любой перемене в политической ситуации всегда будет стоять вопрос об интеграции в восточнославянскую общность.

Трудно представить более успешный путь этнического развития, чем тот, который пройден восточными славянами за эти века. Наши общие предки радовались успехам и открытиям, терпели поражения и снова шли вперёд и добивались новых побед. Так должно быть всегда, в этом наши мироощущения, этнический характер, общая судьба.